Home Журнал «Солдат удачи» Солдат удачи №006 ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ХРАНИЛ АТОМНЫЕ СЕКРЕТЫ

Авторизация



ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ХРАНИЛ АТОМНЫЕ СЕКРЕТЫ PDF Печать E-mail
Автор: Джон Муллинс   
15.05.2011 08:15

Как чуть было не началась ядерная война во Вьетнаме

Фото автора

 

Большинство людей думает о Вьетнаме как об аде, где со всех сторон надрывно воют реактивные снаряды, саперы рвутся через колючую проволоку и снайперы ведут прицельный огонь с каждого дерева. Такое случалось, конечно, но на тыловой базе обеспечения в Лонг Бине врагом номер один была скука — в лице долгой и изнуряющей муштры, жары и пыли.

А офицеру артиллерийско-технической службы со специализацией по ядерному оружию было и тога скучней. Временами лейтенанту Джону Джеку Трокмортону казалось, что он «отсиживает» войну. Как и положено порядочному офицеру, он стремился сделать более, чем сказано, как и его заместитель, старший уоррент-офицер Джерри Джонсон.

Джонсон завязал знакомство с подразделениями войск специального назначения 3-й Мобильной ударной группы («Майк»), так называемыми «китайскими мальчиками», расквартированными около Бьен-Хоа. Он взял с собой вновь назначенного Трокмортона. Служаки из этого подразделения быстро сошлись с молодым человеком, с почестями ввели его в войсковой бар, угостили выпивкой и «боевыми» россказнями. Трокмортон в свою очередь удивил своих новых спецназовских друзей познаниями об их устаревшей технике.

Трокмортон оценил их доброе к себе отношение, хотя и не получил того, к чему так рвался: реальных действий. Спецназ, штаб-квартира которого находилась в На Транг, не поощрял «пассажиров» на операциях, особенно если это не было оговорено заранее. Не могло быть оправдано и привлечение к патрулированию молодого лейтенанта артиллерийско-технической службы, как бы полезен он ни был.

Положение дел изменилось 21 марта 1967 года, после того, как во время обычного рейда «Майк» взяла в плен вьетконговца. Пленный был связан, его охраняла пара южновьетнамских солдат. Главный сержант Чарльз Хоскин стоял спокойно поблизости, в то время как офицер Южного Вьетнама беседовал с несколькими американцами. Хоскин, ветеран Второй мировой войны, Кореи, Конго и Лаоса, имел привычку носить гранаты с выдернутыми чеками прикрепленными к амуниции. Не совсем безопасный способ обращения с оружием, однако он выглядел благодаря этому всегда больше готовым к бою, чем окружающие, и более того, был до сих пор жив.

Незаметно вьетконговец освободился от своих пут, кинулся на Хос-кина, и прежде чем сержант успел остановить его, оторвал одну из его гранат и бросился к командной группе. Хоскин принял единственное правильное решение: он кинулся на вьетконговца и накрыл гранату своим телом. Смерть наступила мгновенно. Командир боевой группы был легко ранен, а штаб-сержант Роджер Холлберг отделался лишь испугом. Хоскин был награжден посмертно за свой подвиг Орденом Почета.

Трокмортон присутствовал на похоронах друга в то время, когда «Майк» получила новое задание. Патруль из лагеря Бу Доп, передового пункта, расположенного в пределах двух километров от камбоджийской границы попал в засаду и был вынужден оставить нескольких убитых своих солдат при отступлении. «Китайские мальчики» требовались, чтобы забрать убитых.

Капитан Стюарт столкнулся с кадровой проблемой. У Стюарта оставалось два взвода южновьетнамцев и только один американец, сержант Холлберг. Стюарт ухватился за Трокмортона: «Нам нужна помощь. Хочешь прогуляться по лесу? На пару часов, чтобы вытащить несколько солдатских тел». Трокмортон согласился.

Они встали рано утром на следующий день и погрузились в транспортные самолеты «Карибу». От Бьен Хоа до лагеря Бу Доп предстоял короткий одночасовой перелет. Затем до зоны десантирования (ЗД) — пятиминутный полет на вертолете.

Трокмортон и переводчик присоединились к своей части в то время, когда вертолет начал перевозить патруль в ЗД. Джек Трокмортон следил за тем, как прекрасно подготовленные десантники бросались сразу же к опушке леса для организации круговой обороны. В центре зоны десантирования стоял выгоревший корпус вертолета — напоминание о незримой опасности.

Трокмортон побежал к опушке, догоняя Холлберга и Стюарта. Не было ни стрельбы, ни признаков неприятеля. Вертолеты должны были вернуться через несколько минут со взводом тяжелого оружия. Таким образом, позицию в центре занял взвод Холлберга, а Трокмортон со своими солдатами расположился в 15 метрах слева от него.

Телефонный провод, стелящийся по земле и уходивший на деревья, был первым признаком беды. Он потряс южновьетнамских солдат. Ни одна американская часть не бывала в этом районе прежде, и это могло означать только одно: здесь располагался вражеский полковой командный пункт. Через несколько мгновений двое солдат не выдержали и стремглав пустились бежать назад, в направлении ЗД. Затем началась стрельба.

Джек Трокмортон вспоминал, как он увидел десятки вспышек выстрелов со стороны опушки. Враг был так близко, что он слышал, как мины скользили по каналу ствольной трубы минометов. Солдаты вокруг него получали ранения один за другим. У него заело оружие, и он пытался устранить неисправность. Вражеские пули ложились все ближе и ближе. Его незнание помогло ему. Более опытный боец, возможно, понял бы всю серьезность момента и запаниковал, но Трокмортон не потерял голову, потому что был слишком напуган, чтобы паниковать.

Во время всего происходящего прибежал с докладом обстановки Холлберг: «Мы столкнулись, вероятно, с усиленным взводом противника — доложите капитану». Затем он бросился вперед и никто его больше никогда не видел.

Каким-то чудом Трокмортон остался цел и невредим. Не зная, что предпринять в данной обстановке, когда большинство солдат было уже убито или ранено, он пополз к командной группе, чтобы получить указания. В это время Трокмортон заметил врага, закамуфлированного под небольшие кусты, медленно движущиеся в его направлении.

У Стюарта было простреляно плечо и выглядел он оглушенным. Стюарт сжимал пульт переключения переносной радиостанции PRC-25, ее шнур был перебит пулей. Джек также заметил, что радиостанция была пробита в нескольких местах и, очевидно, уже более не работала.

Стюарт, казалось, опять собрался с мыслями, когда узнал от Трокмортона, что Холлберг ушел вперед. Капитан покачал головой. Было совершенно ясно, что они столкнулись с противником, явно превосходившим по численности. Позднее оказалось, что два батальона 9-й дивизии Вьетконга — 500-700 человек — устроили эту засаду. Стюарт пытался развернуть взвод тяжелого оружия для огневой поддержки, но сильный огонь противника в зоне десантирования помешал его высадке. Радиостанция была разбита прежде чем он смог вызвать авиацию для нанесения удара по противнику. Теперь им нужно было пробиваться своими силами.

Взять живым!

Выкрики врагов приближались, их даже не заглушал грохот боя. Стюарт повернулся к переводчику и спросил, о чем они кричали. «Они говорят, что нужно взять в плен того высокого блондина. Не причинять ему вреда. Взять его живым. Он тот, кто им нужен».

Стюарт взглянул на Трокмортона: все верно, почти метр девяносто ростом и светловолосый.

«А почему они именно тебя хотят взять в плен?» — спросил он.

«Черт возьми, не знаю, — ответил Трокмортон. — Им неоткуда знать, что я офицер, занимающийся ядерным оружием».

Стюарт в изумлении еще раз взглянул на Трокмортона. Как офицер специального назначения, он ясно осознал всю ценность, которую Трокмортон представлял для противника. «Зеленые береты» хорошо знали, что такое «SADM» — Small Atomic Demolitions Munition («ядерный фугас малой мощности»). Одна или две команды в каждой группе спецназа получали навыки в его боевом применении: проникнуть с фугасом в район боевого применения, поставить его на боевой взвод и уносить ноги, пока не поздно. Даже их ограниченные

познания в этом деле носили совершенно секретный характер. Что могло быть опаснее, если бы офицер, подготовленный в применении всех видов ядерного оружия армии США, попал в плен к противнику.

«Хоа, возьми этих людей, — Стюарт указал на пятерых оставшихся в живых южновьетнамских солдат, — и выведи Транг Уи (лейтенанта) отсюда. Иди в этом направлении. Мы постараемся их задержать, пока вы не оторветесь».

Трокмортон запротестовал, но его оборвали. В момент разыгравшейся трагедии, которая все еще мучит его, Трокмортон обернулся в последний раз и услышал характерный звук, когда пуля с хлюпанием попадает в живое тело. Он увидел, как Стюарт обмяк и завалился на свою штурмовую винтовку.

То место, но не то время

К своему изумлению и ужасу, Трокмортон услышал раздирающий душу рев низко летящих реактивных самолетов, за которым последовал взрыв бомб рядом с ЗД. Очевидно, один из южновьетнамских сержантов вызвал авиаподдержку по радио Холлберга. Но поскольку уже не осталось в живых никого, способного правильно наводить самолеты, то их удары были одинаково опасны как для противника, так и для своих войск.

Реактивный самолет несся прямо на него, дав ему время, достаточное лишь только для того, чтобы «нырнуть» за большое дерево, перед тем, как 20-мм авиапушка буквально расщепила другое дерево в 50 метрах впереди. Осколки и куски человеческой плоти усыпали землю. В считанные секунды этот же боевой самолет развернулся и пошел на второй заход, на сей раз перемалывая землю на несколько метров ближе к Трокмортону. Зажатый между ударами с воздуха спереди и вьетконговцами сзади, он мог только вжаться в землю и молиться.

К моменту последнего удара вьетконговцы отошли. Южновьетнамские солдаты спраш и вал и офицера, что делать. Единственным решением, пришедшим Трок-мортону на ум, было выйти из зоны поражения, организовать круговую оборону и спрятать группу в зарослях до наступления темноты.

В течение долгих часов до наступления темноты они слушали, как вьетконговцы приканчивали раненых и под каждым кустом искали его. Ожидая в любой момент быть обнаруженным, он поклялся убить себя, но не сдаться живым.

Когда к полуночи стало ясно, что их не нашли, Трокмортон решил, что уже пора двигаться в направлении Бу Доп. Он смутно представлял, куда двигаться, но оставаться на месте точно означало катастрофу.

Двигались медленно: шаг, замри, слушай. Они прятались, когда преследователи проходили рядом, меняли направление, когда кто-то появлялся впереди. Они миновали свежеоборудованные позиции противника и линии связи. К утру их стала мучить жажда. В одном месте они перешли большую тропу, и тут разгорелся сдавленный спор. Некоторые их южновьетнам-цев решили, что она ведет в Бу Доп. Трое из них пошли по этой дороге, и никто их с тех пор не видел.

Перед рассветом поредевшая группа подошла к большой поляне. Зная, что пересекать поляну опасно, они осторожно обогнули ее по краю. Медленно пробираясь, они больше ползли, чем шли, ожидая в любой момент огня со стороны дальней опушки леса.

Трокмортон услышал характерный рубяший звук лопастей вертолета и попытался дать сигнал. Вертолеты огневой поддержки построились в боевой порядок и явно были готовы атаковать этот район. Он снял фуражку, которую дал ему Хоа, чтобы прикрыть его светлые волосы и помахал ею вертолетчикам. Один из пилотов заметил его, и в считанные мгновения они были на борту вертолета, взявшего курс на Бу Доп.

На посадочной полосе Бу Допа их уже ждал полковник, которого послал лично генерал Уэстморленд, чтобы тот сам возглавил начавшийся массированный поиск и спасение Трокмортона. Он поздоровался с Джеком за руку и сказал: «Генерал рад, что Вас нашли. Мы уже послали сообщение генералу Трокмортону, что его сын нашелся. Он и генерал Уэстморленд ужасно волновались за Вас».

«Это любезно с Вашей стороны, сэр, — ответил Джек, — но я не генеральский сын. Мой отец всего лишь полковник Трокмортон». Полковник взглянул на него с изумлением, не лишенного явного отвращения. «И из-за вас мы остановили войну?» — сказал он. Повернувшись кругом, он подошел к своему сверкающему вертолету и улетел.

Без вести пропавшие

Когда Трокмортон не вернулся с похорон, Джонсон встревожился. Ни ему, ни лейтенанту не полагалось покидать пределов Лонг Бин. Запрет, который они, как правило, игнорировали. Он утешал себя мыслью, что лейтенант «хватил лишку» на похоронах и теперь отсыпался в расположении «Майка». Такие вещи случались и до этого.

Но когда Трокмортон не явился и на следующий день, его опасения переросли в панику. Он сообщил в вышестоящий штаб о грубейшем нарушении правил безопасности. Через час прибыли двое сотрудников из контрразведки армии. И вскорости они уже были на пути к Бьен Хоа.

В Бьен Хоа штаб-сержант Дж.Р.Монаген получил сигнал, переполошивший штаб в Бу Допе сообщением, что Стюарт, Холлберг и Трокмортон пропали без вести в бою. Монаген пытался подключить к их поиску солдат спецгруппы «С», когда прибыли Джонсон и двое в штатском. Джонсон потребовал, чтобы ему открыли местопребывание Трокмортона, потому что он еще верил в то, что последний где-то бродяжничает. Монаген сообщил ему, что Трокмортон пропал без вести во время боевых действий. Джонсон побледнел, как полотно.

Агенты из контрразведки тоже отказались этому верить и настаивали на обыске лагеря. Пока они занимались своим делом, Монаген попросил Джонсона объяснить ему, что, собственно, случилось. А когда Джонсон сообщил ему о специальности Трокмортона, то Моноган впоследствии говорил: «Я, наверное, тоже немного побледнел.»

Настало время бить тревогу. А в то время, пока Джонсон и контрразведчики спорили, кто должен был доложить о случившемся наверх, прибыл вертолет из Бу Допа. Трокмортон собственной персоной заявился в штаб «Майка», решив, что он должен получить разрешение явиться к себе в часть.

Его быстренько отправили не под арест, но что-то вроде того. Вернувшись в штаб собственной бригады, он должен был снова и снова повторять приключившуюся с ним историю. Осознав, насколько они были близки к катастрофе, командир бригады, наконец, сказал: «Я не знаю, наградить тебя медалью или отдать под трибунал, ваше молодое ослиное величество».

В конечном счете, ни того, ни другого не произошло. Ему изменили лишь военно-учетную специальность (ВУС). Его последний контакт с частями особого назначения был в рамках показаний на комиссии по расследованию обстоятельств исчезновения Стюарта и Холлберга, которые и по сей день числится в списках без вести пропавших. Снедаемый виной и убежденный в том, что он поступил неправильно, оставив Стюарта и не погибнув вместе с ним, Трокмортон теперь умирал медленной смертью.

Последующие события показали, что операция была под угрозой с самого начала. Бармен в клубе «Майка» был опытным агентом вьетконговцев, как и некоторые другие члены группы. Будучи посвященным в оперативные планы группы, 9-я Вьетконговская дивизия могла легко организовать засаду, но риск мог оказаться еще куда более велик. Расследование показало, что операция по эвакуации тел убитых, оказалось всего лишь уловкой. Единственными телами в этой зоне были тела взвода бойцов местных сил Народного фронта, попавшего в засаду. Офицер группы спецназая, который подал заявку на проведение операции, был отстранен от своих служебных обязанностей, когда открылось что он был в самых тесных отношениях с главным двойным агентом в районе.

Трокмортон и ему подобные оказались в центре внимания враждебных разведывательных служб с того самого момента, когда они начали подготовку по применению ядерного оружия. Основные методы их вербовки заключались в традиционных методах: деньги, шантаж и идеологическое переманивание на свою сторону. Назначение Трокмортона служить во Вьетнаме казалось подарком судьбы. Резиденты КГБ и ГРУ, работающие с северовьетнамцами и вьетконговцами, были особо заинтересованы в информации об офицерах, работавших на секретных должностях. Если бы удалось пленить хотя бы одного из них, то им бы открылась богатая жила в области разведдеятельности.

Армия не особенно усердствовала в охране Трокмортона от посягательств вражеских разведслужб. Его назначили во Вьетнам по его ВУС офицера по ядерному оружию, не пытаясь засекретить его достижения в этой области или создать «крышу» для его деятельности. Вражеские агенты имели доступ к личным делам в картотеке Высшего командования во Вьетнаме, и им следовало лишь заглянуть в оперативные списки личного состава, чтобы узнать, где он находится в данное время.

Что бы произошло, попади Трокмортон в плен? Несомненно, что он оказал бы сопротивление в меру своих сил и способностей. Нет и сомнения в том, что его бы сломили. Каждый ломается рано или поздно. Результаты могли бы колебаться от несчастных до трагических. Публичный показ пленного офицера — специалиста по применению ядерного оружия и показ возможного наличия такого оружия и чрезвычайных планов его применения во Вьетнаме мог бы привести в состояние шока наших союзников и явились бы пропагандистской победой коммунистов, которую они использовали бы с максимальной выгодой для себя.

Атомный кошмар

Могло быть и еще гораздо хуже. Вьетконговцы однажды показали свою способность проникать в Лонг Бинь. В ноябре 1966 года после рейда саперов в воздух взлетели тысячи тонн взрывчатых веществ на складе боеприпасов. Любопытно, что система безопасности не стала лучше после данного события. Армия США полагала, что военные кампании на истощение были самым эффективным средством предотвратить повторение подобных нападений со стороны Северного Вьетнама и вьетконговцев.

Легко представить, что произошло бы, если бы прорыв в Лонг Бинь повторился — теперь уже с целью овладения ядерным фугасом. Само владение подобным средством дало бы мощнейший рычаг для шантажа. Пятьдесят тысяч солдат, население Лонг Биня, а также военные и гражданские, попавшие в зоны выпадения радиоактивных осадков, стали бы заложниками. В таком случае лучше было бы взорвать его на месте: это могло бы в корне изменить сам ход войны. Америка должна была бы или выйти из войны, признав свое поражение, или мы были бы вынуждены отрицать причастность к своему же ядерному оружию. Следовательно, единственным источником приобретения подобного ядерного оружия нашим противником могли быть только Советский Союз или Китай. Такой поворот событий ускорил бы начало третьей мировой войны.

Когда Трокмортона спросили, мог бы он, учитывая свою подготовку, обойти хитрости предохранительного устройства и взорвать фугас, то он, нехотя, ответил утвердительно. Даже сегодня Трокмортон не осмеливается переложить вину за грозившую катастрофу на других.

Давайте оставим в стороне ту мудрую политику, которая привела Трокмортона во Вьетнам и те очевидные промахи контрразведки, которые «засветили» его. Прежде всего, зачем было взваливать такую страшную ответственность на плечи одного лейтенанта? Его желание быть в гуще событий понятно; в конце концов, он был представителем того поколения, для которого «нести любую ношу и громить любого врага» было неоспоримой истиной.

«Я не знаю, — говорит он, — может быть, они рассчитывали на то, что молодой лейтенант как раз и будет до нужной степени глупым, чтобы взорвать это устройство, когда до того дойдет». Возможно, он прав больше, чем это осознает.


ДОКТОР СТРЕЙНДЖЛАВ ИЗ ВЬЕТНАМА

Ядерный фугас малой мощности представляет из себя так называемый ядерный ранец. Он достаточно небольшой и может быть развернут инженерным подразделением или группой из состава войск спецназа. Тротиловый эквивалент или мощность такого ядерного устройства еще до сих пор держится в секрете, однако из особых планов ясно, что этой мощности более чем достаточно, чтобы разрушить дамбу (что не под силу обычным взрывчатым веществам), устроить завал в горном массиве на пути наступающей армии, буквально превратить в пыль важные командно-управленческие пункты, стереть с лица земли огромные скопления танков или воспрепятствовать подходу больших сил противника. Воздушный взрыв фугаса превращает его в «грязную» бомбу, когда остаточная радиация и выпадение радиоактивных осадков наносят такое же поражение, как и сам взрыв.

Многие годы наличие подобных ядерных устройств во Вьетнаме не было предметом строгой секретности. В одно время даже был выдвинут план, согласно которому группа из состава войск спецназа должна была минировать таким ядерным фугасом перевал My Джиа, самое узкое место на вьетнамско-лаосской границе, через которое по «тропе Хо Ши Мина» шло основное пополнение войск и боевой техники. Другие особые планы были направлены на применение таких ядерных фугасов на территории Северного Вьетнама. Во время осады Кхе Санга и окружения французов в Дьен Бьен Фу применение такого оружия серьезно рассматривалось руководством США. Но то, что существовал план уничтожения огромных американских тыловых баз в случае их захвата, мало кому известно.

Хотя сейчас все это выглядит как-то безрассудно, на эти мероприятия надо смотреть в контексте событий тех времен. Американских штабных офицеров преследовал кошмар воспоминаний о китайском вмешательстве в войну в Корее. На пилотов, летающих на Север, были наложены многочисленные ограничения: ни одному из них не разрешалось приближаться к китайско-северовьетнамской границе. Стратеги США боялись, что китайская многомиллионная армия, выкрикивающая провокационные лозунги, прорвется на юг и захватит страну в считанные дни. Не сдавать же им все базы с полным имуществом — если к тому же это дает возможность какое-то количество китайцев отправить на тот свет.

Если Вы располагаете подобным ядерным устройством, то у Вас должен быть и тот, кто им занимается. Реально это два человека, поскольку доктрина применения ядерного оружия США придерживается так называемого правила двух людей. Мы не можем позволить себе такую роскошь, когда один недовольный или сумасшедший решит уничтожить небольшой город или базу, вроде Лонг Биня, а поэтому, чтобы взорвать фугас, требовалось два человека. Трокмортон и Джонсон были такими людьми.

Теперь совершенно ясно, что несмотря на секретность, окутывавшую планы применения ядерных фугасов, разведслужбы противника знали о них заранее. Следовательно, офицеры, обученные применять эти ядерные фугасы, были в центре их внимания. Их обстоятельные знания конструкции и действия этих устройств, способов применения, поражающей мощности, правил безопасности считалась разведывательной информацией чрезвычайной важности. Для разведки Северного Вьетнама и их коллег из КГБ и ГРУ было верхом мечтаний найти такого человека совсем рядом, почти под рукой. Теперь мы знаем, что за Трокмортоном и Джонсоном неотступно велась слежка с целью их похищения поодиночке или двоих сразу. Это была боевая зона без передовой линии фронта, и здесь они были особо уязвимы. После инцидента в Бу Доле допрос агентов, раскрытых в результате операций, проведенных контрразведкой, показал, что информация об участии Трокмортона в составе патруля была оперативно передана противнику. Таким образом, операция, нацеленная на обескровливание спецгруппы «Майк», приобрела судьбоносное значение для изменения всего хода ведения войны.

Обновлено 23.11.2012 12:51
 
 
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика