Авторизация



Победишь, если выстоишь PDF Печать E-mail
Автор: Toдд Кол   
21.05.2011 08:23

Немногие отваживаются на отборочные лагерные сборы кандидатов на поступление в Специальную авиадесантную службу Австралии, где выдерживают лишь самые подготовленные

Фото автора

 

Я слышал, что кандидатов без разбора избивают, принуждают пить кровь, оставляют без пиши и воды, стреляют и пытают. Какими бы нелепыми ни казались эти слухи, я слышал их так часто, что не мог отвергать напрочь. А потому я с мазохистским удовольствием слушал рассказчиков и выспрашивал подробности. Затем, когда представилась возможность, я подал прошение о зачислении в элитное формирование вооруженных сил Австралии — специальную авиадесантную службу (САС). Все, что от меня требовалось — это пройти двухнедельные отборочные лагерные сборы.

Нас привезли на отдаленную армейскую базу на западе Австралии на трех автобусах. Сто двадцать кандидатов, которых называли «рейнджерами», нервно расхаживали взад-вперед. Я ожидал, что сразу же начнутся бесчеловечные пытки, однако наши наставники (сержанты САС) прогуливались вокруг и беспечно болтали с прибывшими. Атмосфера была почти дружеской.

Только на третий день изнурительных физических упражнений сборы начали собирать свою дань. Необходимо было пройти разнообразные физические испытания и выполнить массу других упражнений. Одно из этих испытаний предусматривало марш-бросок с полной боевой выкладкой на дистанцию 15 км. Нормативное время — менее 90 минут. Я бежат рядом с товарищем, подбадривая его, как вдруг он остановился и начал блевать, отказываясь продолжать движение. Я вынудил его встать, применив единственный известный мне прием: стал выкрикивать оскорбления в адрес его жены. Он пошел на меня, в глазах его была ненависть, изо рта пеной шла смесь слюны и блевотины. Он бросился ко мне, я стал убегать, продолжая непрерывно выкрикивать оскорбления. Через десять минут мы пересекли финишную черту. Когда он догнал меня, то пустил в ход кулаки. Успокоившись, он произнес: «Не стоило этого делать парень. Дерьмо это». Он подошел к сержанту и заявил, что хочет быть отчисленным со сборов.

К пятому дню мы проделали все мыслимые упражнения. Мы занимались с рассвета до заката, затем шли на лекции по ориентированию на местности, по оказанию первой помощи и по оружию, которые длились до полуночи. В 05.00 все начиналось сначала. Пока что сборы были очень трудными, но ни в коей мере не жестокими или мучительными. Я был молод и физически крепок, и в какой-то степени это мне нравилось.

Человек десять уже отсеялись. Как только ты просишь, тебя немедленно отсылают. Еще 12 человек были отчислены из-за травм. Если травма серьезная, и ты не успел поправиться в установленный срок, тебя отчисляют с правом сделать новую попытку на следующий год. Для некоторых отчисление из-за травмы стало удобным способом сохранить уважение товарищей.

Я чувствовал, что способен пройти проверку. Первая неделя подходила к концу, и казалось, что все идет нормально. И вот однажды вечером, с удовольствием поглощая свой ужин, я решил, что следует взять чашку кофе. Я подошел к стойке и внезапно почувствовал себя совсем голым, выставленным на всеобщее обозрение. Я взглянул вниз. В моей правой руке была чашка кофе, а в левой — ложка. Мать твою! Я оставил свою винтовку у стола, вне пределов досягаемости, что является серьезным проступком. Я обернулся и увидел одного из сержантов, который все видел.

Сержант заговорил тихим голосом: «Как ты думаешь, почему мы стремимся вбить вам в головы, что вы постоянно должны быть при оружии?»

Его спокойный тон насторожил меня и заставил нервничать. Я ожидал большого разноса в армейском стиле. Я не знал, что сказать: «Я... я... не знаю, сэр».

 

«Пошли пройдемся и обсудим это».

Он говорил о дисциплине и занятиях, превознося ценность поощрения и наказания. Он спросил мое мнение относительно того, какое наказание заслужил я. Я посчитал, что 100 отжимов из упора лежа с хлопками в ладоши при выходе на прямые руки было бы достаточно. Он взглянул на меня с улыбкой: «Да, это подойдет для обыкновенного солдата, но не для военнослужащего нашего полка, не так ли?»

Итак, мой ответ его совершенно не устраивал. «Сто пятьдесят», — сказал я. Он нахмурился. «Двести пятьдесят», — быстро произнес я.

Он кивнул, присел и начал разминать сигарету. После 75 повторов я почувствовал изнеможение; казалось, что продолжать дальше невозможно. После 150 повторов я свалился без сил на землю. Я пытался продолжать, но меня начало рвать. Я не сомневался, что сержант прикажет мне остановиться. Я поднялся на ноги, меня повело в сторону, при этом позывы на рвоту не прекращались. Он поймал меня и улыбнулся: «Сто пятьдесят три. Остается всего девяносто семь».

На 220-м повторе я едва не потерял сознание. Я задержал дыхание и подпрыгнул, надеясь, что упаду в обморок — и таким образом получу передышку. Действительно на секунду другую я вырубился и свалился на землю. Сознание возвратилось и я обнаружил, что лежу носом в блевотине, а сержант наблюдает за мной.

 

 

«Осталось всего тридцать», — сказал он ободряюще.

Когда я выполнил норму, то свалился без сил. «Я удовлетворился бы и двумястами», — констатировал сержант, грациозно переступая через меня.

В 03.00 следующего утра вспыхнул свет в казарме, и к нам ввалился сержант в полном боевом снаряжении. Он сообщил, что нам предстоит подготовиться к патрулированию, которое продлиться весь день. Нас разбили на патрульные группы, каждая получила свою задачу и мы растворились в ночи. Мы двигались весь день и даже когда наступила следующая ночь. Наконец, где-то к 03.00 мы добрались до своего пункта назначения. С большим трудом мне удалось съесть сухой паек, после чего я быстро заснул.

Мне показалось, что прошло не более 10 минут, а нас снова подняли и повезли в другое место, еще более безлюдное. За грузовиком, в котором меня везли, следовал санитарный автомобиль — не очень-то хороший признак. Нас разбили на группы и указали новый пункт назначения. В 15.00 у меня кончился запас воды. К 18.00 воды не оставалось ни у кого. Нас ожидал еще 10-часовой марш, а воды не было. Ситуация осложнилась. На чрезвычайный случай у нас имелась радиостанция, но воспользоваться ею для того, чтобы попросить воды — значит признать в какой-то мере свое поражение. Мы пошли дальше.

Мы прибыли на место к полудню следующего дня, и нас быстренько отвезли в казарму. За истекшие 48 часов большое число рейнджеров заявило об отказе продолжать сборы. Мы прибыли сюда на трех автобусах, а теперь нам хватало и двух. Кто-то пошутил, что к концу сборов оставшимся в живых хватит и такси.

Часом позже мы снова сидели в автобусах. Наступил вечер и я заметил, что что-то заслоняет заходящее солнце. Я напряг зрение, чтобы через оконное стекло разглядеть, что бы это могло быть. Горный хребет Стирлинг! Каким-то образом я догадывался, что именно туда мы и едем.

По прибытии нам сообщили, что мы должны преодолеть пять горных вершин за три дня. Каждый должен был идти самостоятельно. Однако двигаться ночью было запрещено, поскольку местность была опасная. Если принять во внимание, что наше предыдущее задание было связано со значительным лишением сна, новое представлялось чуть ли не подарком судьбы.

Но на второй день незначительная ошибка в ориентировании на местности привела к тому, что я взобрался на лишнюю гору. Нет ничего более удручающего, чем после 7-часового подъема по склону 40-градусной крутизны обнаружить, что находишься не на том скате. Все же я выполнил задание и с оставшимися рейнджерами был отвезен на базу. По моим подсчетам сборы продолжались 14-й день, а значит скоро должны были кончится.

В тот вечер сержанты, обычно державшиеся в отдалении, собрались вместе с примерно 60 оставшимися рейнджерами. Появилось полдюжины ящиков пива, и большинство рейнджеров не замедлило их опорожнить. Почти все думали, что наше тяжелое испытание почти что завершилось, и можно расслабиться. Однако я заметил, что сержанты не очень то налегали на пиво.

В 04.40 я проснулся и увидел в казарме сержанта в полном боевом снаряжении. Что-то затевалось, поэтому я начал готовиться к патрулированию. Через 20 минут мы уже сидели в грузовиках, направляясь в буш. Я обратился за разъяснением к одному из сержантов. Сначала он отказался отвечать, но затем сказал: «Мы избавили ваши желудки от жратвы, ну а теперь вытряхнем из ваших кишечников говно».

Моя патрульная группа получила задание. Поначалу казалось, что речь идет о простом однодневном марше. Неожиданно сержант дал команду остановиться. «Один из вас спекся», — лаконично сообщил он. Все с недоумением осмотрели себя. «Одного из вас нужно нести на носилках», — разъяснил сержант.

Среди нас был рейнджер, которого мы окрестили Крошкой. Конечно же это был гигант весом около 100 кг. Более легковесный рейнджер выскочил вперед и предложил себя, но сержант указал на Крошку. Мы соорудили носилки и понесли его. Темп движения резко замедлился, и простой однодневный марш превратился в тяжелую полуторадневную работу. Несмотря на это, наш боевой настрой был высоким: когда придем на место, испытаниям наступит конец.

17 часов мы тащили Крошку по горам и долинам и смогли добраться на место лишь к 03.00 следующего утра. Мы разбили бивуак и съели свои сухие пайки. Мы рассчитывали пару часов отдохнуть, когда к нам приблизился сержант, на лице которого, казалось, было написано: «Сейчас я скажу вам такое, что вы взвоете».

«Слушайте, парни. У нас возникли небольшие затруднения с грузовиками, которые должны вас забрать», — сказал он, указывая в сторону восходящего солнца.

«А в чем дело, сэр?» — наивно спросил Крошка.

С момента своего создания в 1957 году специальная авиадесантная служба Австралии играет важную роль в оборонной стратегии страны. Таинственный образ САС проистекает из ее весьма засекреченного предназначения по борьбе с терроризмом в мирное время. В ходе ведения реальных боевых действий на отдельный полк САС возлагаются, как правило, задачи разведки и наблюдения. Он участвовал в боевых действиях в Брунее, на о. Борнео и во Вьетнаме.

Как сообщил старший офицер штаба специальной авиадесантной службы в Западной Австралии майор Иан Винг, от года к году программа отборочных лагерных сборов претерпевает значительные изменения, хотя ряд физических испытаний является обязательным. «В текущем году с рапортом о зачислении в специальную авиадесантную службу обратилось около 400 военнослужащих из разбросанных по всей Австралии частей. Из них для прохождения лагерных сборов были отобраны 165 человек рядового и сержантского состава и 35 офицеров», — сообщил Винг. К концу изнурительных 19-дневных сборов, которые проходили в учебных центрах Нортхэм. Колли и Стирлинг в Западной Австралии, осталось 42 человека. Майор Винг сказал, что специальная авиадесантная служба подбирает для себя «физически и морально устойчивых людей, которые в определенной мере являются уже сформировавшимися личностями». Военнослужащий САС должен быть способен эффективно действовать в составе крупных групп и мелких патрулей, а также в одиночку. Большинство кандидатов на зачисление в специальную авиадесантную службу до направления на отборочные лагерные сборы проходит службу в вооруженных силах в течение 2-3 лет. Соответственно, средний возраст сержантов и рядовых — 23-24 года, офицеров — 25-26 лет. Перед сборами большинство кандидатов готовятся в течение одного года.

Отобранные для зачисления в специальную авиадесантную службу лица получают парашютную подготовку и направляются для прохождения дальнейшей службы в одну из шести эскадрилий полка. Майор Винг сообщил, что в полку имеются высокоподготовленные подразделения боевых пловцов, парашютистов-десантников, войсковых разведчиков, действующих на транспортных средствах, а также специалистов по борьбе с терроризмом. Рассказывать об организационной структуре полка он отказался.

Считается, что в настоящее время численность личного состава специальной авиадесантной службы составляет 500-700 человек. Разумеется, реальная боевая мощь полка определяется не его численностью, а качеством подготовки его отборных солдат.

«Ну, грузовик, кажется, захвачен условным противником, и вас заберет вертолет. (Почему-то я ему не поверил.) Район сбора расположен в 18 км отсюда, а время сбора — 14.00», — закончил пояснения сержант.

Я взглянул на часы. Будет нетрудно добраться туда к назначенному времени. Мы могли поспать два, а то и целых три часа.

«Правда, тут еще один маленький нюанс, — добавил сержант. — Нужно донести до вертолета эту радиостанцию». Он указал на большой зеленый ящик армейского образца. Что-то подсказывало мне, что яшик окажется тяжелым. Вскоре выяснилось, что он доверху набит камнями и песком.

A как насчет сухих пайков?» - задал я вопрос.

«Они остались в грузовике», — был ответ.

Мы свернули бивуак, соорудили нечто вроде перевязи для «радиостанции» и потащили ее в указанном нам направлении. Когда мы покидали место стоянки, я увидел, как к нему подъезжает совершенно пустой грузовик, сопровождаемый вездесущим санитарным автомобилем.

Мы прибыли в район сбора вместе с грузом к 15.00. Там одиноко сидел один из сержантов. Мы попытались изобразить сердечное приветствие, но после 36-часового бодрствования это нам удалось с трудом. «Вы опоздали к вертолету», — сказал он с улыбкой.

«А как насчет сухих пайков?» — спросил у сержанта Крошка.

«Понимаете, вертолету нельзя было долго задерживаться здесь, поэтому он лишь оставил для вас немного воды, — ответил сержант, затем замолчал и подозрительно осмотрелся вокруг. — Предположительно, поблизости находится условный противник. Всего в километре отсюда стоит «Лендровер».

Он указал нам направление, и мы направились туда. Пройдя 3 км, мы наткнулись на джип, рядом с которым сидел один из сержантов. Но джип был без одного колеса. День близился к вечеру, поэтому мы решили поставить на место колесо и на джипе добраться до грузовика, который, как было нам сказано, ожидает нас в назначенном месте.

Один из рейнджеров по прозвищу Донки Дик (или просто Донк) начал терять рассудок. Очевидная паутина лжи, опутывающая его, явилась причиной глубокого нервного расстройства. Он стал раздражительным сверх меры, а в скоре начал проявлять агрессивность. После того, как «Лендровер» поставили на колеса, он попытался завести мотор. Но ничего не вышло — не оказалось бензина в баке. Мне следовало бы предугадать такой ход событий. Сержант сообщил нам, что джип нельзя оставлять условному противнику, и придется его толкать.

Донк в приступе ярости ударил по джипу прикладом винтовки и разразился ругательствами в его адрес. Он отступил на два шага и открыл по «Лендроверу» огонь из своей винтовки. Винтовка была заряжена холостыми патронами, но, несмотря на это, все, кроме сержанта, попадали на землю. Донк прекратил истерику и заявил о том, что желает быть отчисленным со сборов. Вскоре появился совершенно исправный «Лендровер» и Донк уехал. Нас осталось всего пятеро, чтобы толкать наш несчастный джип.

Мы толкали его всю ночь и на рассвете, наконец, добрались до открытого места, где стояли грузовики. Может, это и был конечный пункт нашего маршрута? Нам дали воды, и мы разбили лагерь. Прошло уже 48 часов без сна.

«Подъем, мать вашу так!»

Я очнулся под грохот выстрелов и взрывов — ад кромешный. Я схватил свой вещмешок и маскировочную сеть и побежал в укрытие. Присев на корточки, я целился в темноту ночи. Наш сержант проинформировал нас, что здесь небезопасно, и необходимо передислоцироваться дальше на север. Я взглянул на часы — удалось поспать всего 20 минут. Примерно через 2 часа марша я как бы между прочим поинтересовался сухим пайком.

«Найдете сухие пайки в следующем районе сбора», — был ответ.

Мы шли весь день и следующую ночь. Прошло уже 70 часов без сна. Мне указали место и приказали обыскать окрестности, где якобы находился условный противник. Продираясь сквозь кустарник, я прошел совсем рядом с одним из наших сержантов, который сидел род навесом. Неподалеку стоял большой автоприцеп без одного колеса. С типично армейской изобретательностью нам приказали тащить автоприцеп из точки А в точку Б, куда необходимо прибыть в назначенный срок. А срок этот был таким, что потребовалась бы команда олимпийской сборной страны, чтобы успеть выполнить поста&1енную задачу.

По дороге один из рейнджеров отошел в кусты по малой нужде. Я наблюдал за ним и видел, что произошло. Полагая, что никто не узнает, рейнджер сунул руку в расщелину пня и резко рванул ее в сторону. На его лице появилась гримаса, затем он пошел обратно, но на полпути упал и заорал благим матом. Его забрал санитарный автомобиль. Нас осталось четверо, чтобы тащить автоприцеп.

Дни сменялись ночами. Я начал пугать восходы и заходы солнца. Патрулирование превратилось в бессмысленное продирание вслепую через кустарник. Мы ложились поспать только лишь затем, чтобы через несколько минут нас вновь растолкали и объявили об очередном выдуманном задании. Пища всегда ожидала нас «в следующем районе сбора», и конца этому не было видно. Усталость в сочетании с голодом привела к любопытному эй-форическому состоянию. Действительно ли я желал стать членом специальной авиадесантной службы или же просто хотел приобщиться к славе, которая приходит с зачислением в эту элитную часть.

Нам приказали перетащить несколько столбов, автопокрышек и брезентовых чехлов в «секретное» место в холмах. На этот момент в моей патрульной группе оставалось всего три человека. Мы сделаш двое больших носилок и поочередно перетаскивали груз на 30 м вперед, затем возвращались за следующей ношей. Пункт назначения находился в 9 км. Через час начался дождь. Двигаться вверх по склону стало просто невозможно: почва становилась практически непроходимой. Сержант безмолвно наблюдал. Мы втроем трудились в течении часа, сумев преодолеть около 200 м.

В конце концов мы уселись в грязь в полном отчаянии. Мы заговорили о том, чтобы бросить носилки. Наш сержант негодующе оглядел нас. «Ни разу за всю мою службу, — напыщенно произнес он, — я не видал такого жалкого зрелища. Вы недостойны быть солдатами специальной авиадесантной службы. Вы непригодны даже к службе в вооруженных силах. Вы засранцы. Все вы».

Промокший до нитки, обруганный, покрытый волдырями и кровоточащими царапинами, я решил, что сержант прав. После длившегося более 20 суток недосыпания и недоедания, бесконечных физических нагрузок и душевных мучений я пришел к такому же мнению: я — засранец. Я поклялся заявить о своем желании быть отчисленным, как только мы доберемся в следующий пункт назначения. Но следующим пунктом назначения оказалась наша родная армейская база. Все 12 оставшихся рейнджеров были приглашены в помещение, где за непрочным столом с угрюмым видом стоял один из наших сержантов.

— Поздравляю, ребята. Вы выдержали испытание для зачисления в САС.

— Ну вот. все позади, — подумал я. — Не может быть, чтобы туг скрывался новый подвох.

— Теперь можете поднять голову чуть выше.

— Все наконец-то позади.

— Теперь можете ходить, распрямив плечи.

— Все и вправду кончилось.

— Скоро вы будете зачислены в полк. И помните девиз специальной авиадесантной службы Австралии: — Побеждает отважный.

— А кого волнует, как дается эта победа, — подумал я.

 
 
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика