Home Журнал «Солдат удачи» Солдат удачи №017 Террористы афганского президента
Полезные ссылки

Полезные ссылки

Авторизация



купить диплом тут

Террористы афганского президента PDF Печать E-mail
Автор: Эркебек Абдулаев   
26.12.2011 17:50

Фото автора

Подайте патроны

В 1988 голу и структуре органов безопасности Афганистана было сформировано новое 59-е (военное) управление, которое возглавил генерал Сыдык. Старшим советником к нему назначен мой шеф полковник Иванов. Новое управление курирует вес территориальные оперативные батальоны МГБ Республики Афганистан. Работы непочатый край. Помимо обучения личного состава, нужно еще заниматься их боевым задействованием и материально-техническим обеспечением.

Больше всего хлопот доставляла проблема снабжения нашего войска. Дело в том, что афганские силовые структуры подпитывались по каналам аналогичных советских министерств и ведомств. Не знаю по чьей вине, но за все девять лет войны мы так и не смогли обеспечить нормальную работу тыловых подразделений 5-го УМГБ. Например: получаем из Союза полсотни новеньких автомашин ГАЗ-66. Предлагаем партнерам полностью укомплектовать транспортными средствами сначала хотя бы пять опербатальонов, выделив им по десять машин. Ведь в случае поломок из нескольких однотипных всегда можно собрать одну, Вместо этого их по одной или две штуки раскидывают по всем подразделениям. Так же афганцы поступают при получении следующих партии КРАЗов и ЗИЛов. В результате автомобильный парк батальонов представлял пеструю мешанину разнотипных помятых и раскуроченных грузовиков, большинство из которых простаивало из-за отсутствия запчастей.

Мы с завистью наблюдали, как выкатывает на боевые полк Царандоя: колонна новеньких автомашин ЗИЛ-131 с добротно экипированными солдатами в стальных касках. В арьергарде — грузовики с сухим пайком, дровами и полевыми кухнями. Оглядываемся на свое воинство и видим невообразимую картину: впереди единственный уцелевший БТР-60ПБ, за ним — автобус «Мерседес», громадный КРАЗ, несколько ГАЗ-66. С техники гроздьями свисают бойцы в самой живописной одежде. Но зато на крыше автобуса гордо восседают разведчики с развевающимися знаменами, а из магнитофона гремит на всю округу афганская боевая песня! Воевали наши подопечные неплохо, о чем говорило огромное количество взятых трофеев.

Перебои с поставками боеприпасов уже давно приняли хроническую форму. Я усвоил ценный урок: тыловики хуже врагов народа. Вот опять нечем воевать и придется идти на поклон к советникам МВД. Прихватив литр жидкой валюты, заезжаем в их резиденцию:

— Братаны, одолжите до следующей получки два миллиона патронов!

— Ты же в прошлом месяце одалживал и до сих пор не рассчитался?

— Это было давно и неправда.

— Ладно, наливай. Поможем родному КГБ.

Идея министра госбезопасности

Однажды Сыдык поведал о том, что получил устное распоряжение министра госбезопасности сформировать подразделение по борьбе с терроризмом. Меня это несколько озадачило. Почему министр отдал устное распоряжение? Уж чему, а бюрократизму афганских партнеров мы научили. Ни одно даже мало-мальское решение без бумажки сверху не обходилось. И потом уже девять лет МГБ и МВД Афганистана борются с бандитизмом и терроризмом. Чего им еще надобно? Поделился своими мыслями с Ивановым: — Видимо, партнеры в связи с предстоящим выводом Советской Армии хотят иметь в своем распоряжении универсальное подразделение, способное заниматься как контртеррором, так и... террором! Дело в том. что вскоре власть в Кабуле может перейти коалиционному правительству, сформированному из представителей нескольких враждующих между собой политических партии. Все они захотят разместить в городе свои вооруженные формирования. Если между ними вдруг вспыхнет крупная драка — Кабулу конец. Но может случиться так. что при внешней благопристойности, между ними будет продолжаться тайная война. Возможно, для этих целей и понадобилось афганскому руководству принципиально новое подразделение.

 

Иванов соглашается и дает санкцию заняться этой проблемой. Но не все так просто. Восток — дело тонкое. Договариваюсь сначала с генералом Сыдыком о двух лекциях для руководящего состава управления. Лекции секретные, записывать ничего нельзя. Первая посвящена терроризму, вторая — тактике контртеррора. Сыдык доволен. Теперь он имеет представление что нужно делать и отправляется на доклад к министру.

Через некоторое время министр МГБ обращается к руководителю Представительства КГБ с просьбой подключить товарища Бека к этой работе. Наш босс спускает указание шефу. Шеф отдает мне официальное распоряжение. Теперь все нормально, мы подстраховались. Можно приступить к работе.

Составил для Сыдыка структуру батальона спецназначения, для конспирации названного учебным. Генерал желает включить его в состав формируемой Президентской гвардии: и к верхам поближе, и зарплата в пять раз выше. О'кей! Теперь главное — определиться с кандидатурой на должность комбата. После долгих дебатов останавливаем свой выбор на заместителе командира оперативного полка Хошале. Сыдык просит предусмотреть в Гвардии генеральскую должность для него самого. Согласен. В структуру Президентской гвардии врезается еще один кружочек: место для заместителя командующего по общим вопросам, который будет курировать один учебный батальон! Иванов утверждает это решение как вполне разумное.

Президентская гвардия

Президентская гвардия Наджибул-лы в первоначальном проекте должна была насчитывать 17,5 тысяч бойцов. По сути, это полнокровный армейский корпус, состоящий из 5 бригад: трех боевых, одной охранной и одной — обеспечения.

Как известно, в КГБ командиров и советников армейских корпусов не готовят. Это прерогатива Министерства обороны. Поэтому в Представительство КГБ пригласили специалиста из аппарата Главного военного советника по фамилии, кажется, Филатов. Ознакомившись со структурой Президентской гвардии, генерал-майор Филатов возмутился. Он никак не мог взять в толк, зачем еще нужен какой-то учебный батальон с куратором-генералом, когда штатами и так предусмотрен целый учебный полк?

На это полковник Иванов, попыхивая сигаретой, спокойно ответил:

— А вам, товарищ генерал, и не надо этого понимать. Занимайтесь, пожалуйста, своим делом.

Хошаль

Темной ночью в дверь моей квартиры постучали. Пришел Хошаль. Пока жена собирала на стол, мой друг обиженно молчал. Наконец, не выдержал:

— Товарищ Бек, что я тебе плохого сделал, почему ты меня сослал в учебный батальон? Мне предлагают генеральскую должность командира бригады, а тут такое унижение.

Разворачиваю перед ним структуру батальона и начистоту рассказываю о его истинном предназначении. Числиться в гвардии он будет исключительно из-за высокой зарплаты. Во всем остальном — совершенно самостоятельное подразделение. Может случиться так, что в день «X» перейдет в личное подчинение Президенту, минуя Сыдыка и даже командующего.

Подразделение будет состоять из управления батальона и трех рот: спецназначения, транспортно-технической и учебной. Численность — 350 бойцов. В роте спецназ — 9 групп по 16 человек. Группа разбита на 4 экипажа по 4 бойца. Каждый экипаж получит по автомашине «Джип» с водителем. Одних «Джипов» в батальоне 36 штук! На машины будем ставить тяжелые виды вооружений. В каждой группе - ДШК, АГС-17, безоткатное орудие, 82-мм миномет. Кроме того имеются: РПГ-7, РПО-А, ПКС, СВД. бесшумные автоматы и пистолеты, минно-взрывные средства, радиостанции и т. д. Короче говоря, на каждого бойца приходится по несколько разнообразных стволов, предназначенных для выполнения конкретных задач. Часть оружия и взрывчатки мы спрячем в разных концах города.

Хощаль сопит, но еще не сломлен:

— А как же со званием? Ведь я уже давно полковник.

— Извини и пойми, при всем желании генерала дать не могу. Для командира батальона даже полковник — это слишком жирно. Поработай полгода, подготовь себе замену. А там посмотрим.

Бригада и большая звезда на погоны от тебя не уйдут.

Накидываю сверху белую «Волгу». Их в гвардии всего две, на одной будет ездить командующий, на другой он. Окончательно кладу его на лопатки, шепнув, что будем потихоньку набирать женский взвод!

Хошаль закатывает глаза, о чем-то думает, потом заявляет:

— У меня есть кандидатки.

— Побойся Аллаха, давай сначала сформируем основные структуры!

— Нет, женский взвод важнее. Доступ туда будем иметь только мы с тобой, — вполне серьезно говорит мой друг. Ударили по рукам и скрепили договор бутылкой «Столичной».

Битва с тыловиками

Наезжаю на советника управления Тыла МГБ:

— Сколько «Джипов» предусмотренно для гвардии?

— 54 машины.

 

— Забираю все в свой батальон! Советник отчаянно защищается. Жалуется моему начальству. Происходит бурная разборка. В конце концов они сообща уламывают меня оставить гвардейцам хотя бы 18 автомашин. Я соглашаюсь взять вместо них 12 БРДМ и белую «Волгу». Разумеется, не все было просто, как описывается. Между советниками 59-го управления по этому поводу тоже происходили бурные споры. Мне навязывали бронетранспортеры или БМП, аргументируя тем, что экипажи УАЗиков уязвимы для стрелкового огня. Я возражал:

— А где вы в Афгане видели пехоту, которая ездит в броне? Почему-то все предпочитают гуртом восседать сверху, поскольку больше опасаются мин.

Приводил и другие доводы:

— Для переброски по воздуху одного броника требуется отдельный АН-12, которых у партнеров нет. В то время как в АН-32 (в гвардии предполагалось иметь 3 таких самолета) можно загрузить два "Джипа" с экипажами. БТР в узких городских улочках неповоротлив. БМП на зимних дорогах — как корова на льду. Кроме того, они жрут много горючего, да и по ценам броники и УАЗ несопоставимы, значит сэкономим деньги советских налогоплательщиков. Что касается огневой мощи, то четыре моих УАЗа в этом отношении превосходят танк!

В принципе я ничего нового не изобрел, а просто перенял бесценный опыт батьки Махно. Жаль, что в Афганистане нет тачанок. А если и есть телеги, то их тягают хазарейцы. Между прочим, АТС-17 или ДШК на хазарей-ской тяге тоже будут неплохи, особенно когда в Кабуле кончится горючее.

Афганских тыловиков я купил тем, что пообещал, как только получу автомобили, сниму с них все лишнее и отдам им: тент, передние двери, задние сиденья, подфарники, стоп сигна-лы. Мне в машине достаточно иметь лишь шасси с двигателем, баранкой и тормозами.

 

Международные переговоры

Иванов берет меня на переговоры с командующим Президентской гвардией. Представляет афганцам:

— Это товарищ Бек. Тот самый, который позавчера выкрал в 40-й Армии для вас 3000 противотанковых мин*.

Во главе сюда — генерал-лейтенант Луддин. По правую руку от него — офицеры штаба, слева — 4 советника: Иванов, тыловик Представительства КГБ, финансист из Москвы и ваш покорный слуга. На стене висит громадная, красивая схема со структурой гвардии. Оказывается, когда нужно, партнеры умеют неплохо рисовать. Начинаются переговоры, более напоминающие торги.

 

Афганцы просят вместо 36 танков 54. Иванов вопросительно смотрит на тыловика и финансиста, те кивают. Согласны значит. Партнеры продолжают в таком же духе, накручивая гораздо больше стрелкового оружия, артиллерии и вертолетов, чем было предусмотрено в предварительных заявках. У советников серьезных возражений по этому поводу не возникает. Оружием и бронетехникой мы их можем завалить. После вывода наших войск все равно их некуда будет девать. Лишь изредка наш финансист заглядывает в свой блокнот и что-то подсчитывает на калькуляторе. Видимо, сверяется с отпущенными лимитами.

Я даже как-то предлагал Иванову вооружить всю гвардию автоматами калибра 5,45 мм:

— 20 тысяч лишних автоматов в 40-й Армии найдутся. К ним в придачу оставим все склады с патронами. Потому что вывозить боеприпасы в Союз обойдется себе дороже. Тем более, что армейцы получили сверху команду уничтожить все лишнее. Этих боеприпасов гвардейцам Наджибуллы хватит на несколько лет. Но рано или поздно и они кончатся. А оружие останется. Значит настанет время, когда афганцы, кто бы в тот момент ни находился у власти, придут к нам с просьбой подкинуть патронов. А это уже политика...

К сожалению, эту идею Командование 40-й Армии встретило в штыки. Через пару часов торги кончаются. До сих пор я не вмешивался в разговор, поскольку общегвардейские дела волновали мало. Теперь беру слово:

— Товарищи офицеры, поскольку я кровно заинтересован в оснащении своего учебного батальона всем необходимым, буду биться за интересы афганских партнеров.

 

Дальше начинаю требовать у советников бесшумное оружие, огнеметы и прочее — прочее вплоть до туристических примусов и рюкзаков. Финансист молчит. Тыловик отбивается. Бедняга весь взмок. Наконец, не выдержав, в сердцах бросает:

— Ты бы еще попросил себе пожарные машины!

— Хорошо что напомнил: мне нужно две пожарные машины и два двадцатитонных топливозаправщика!

Тыловик бледнеет. Командующий гвардией, с любопытством наблюдавший за нашей перепалкой, мирит нас:

— Товарищ Бек, успокойтесь, в гвардии четыре пожарные машины, будете брать, когда нужно.

Выходим покурить. Иванов интересуется, на хрена мне они понадобились? Отвечаю:

— После вывода советских войск в Кабуле возможны уличные бои. Как прикажете воевать с бронетехникой оппозиции? Бегать за танками с гранатометами? Лучше полить улицу керосином и сразу поджарить целую колонну.

— Логично, — кивает шеф.

Большая пьянка

Узнаю новость: в Кабуле выступают артисты из Киргизии. Я нахожу их в гостинице, знакомлюсь с директором театра. И хотя они уже сидят на чемоданах, а реквизит упакован, соглашаются дать небольшой концерт в актовом зале гостиницы. Привозим туда отличившихся в боях афганцев. После двухчасового прекрасного концерта, отправляем солдат в расположение, а сами, с несколькими офицерами перебираемся в номера. Ребята сдвигают столы. Рассаживаемся на койках вокруг. Через несколько минут афганцы заносят шашлыки, зелень, фрукты и гирлянды бутылок. Артисты поют нам задушевные песни. Я ностальгирую, зажатый двумя симпатичными девчатами в национальных платьях.

Потом начинаются пляски под аккордеон с комузом**. Мужчины становятся в круг на боевой танец «Атан». Кованые башмаки грохочут так, что сотрясаются стены. В наш потный круг белыми лебедями вплывают дамы. Я приглашаю землячку на вальс. Хошаль пускает слюни, впившись взором в роскошную блондинку. Заметив его состояние, она берет инициативу в свои руки. Не приученный прилюдно обниматься с женщиной, афганец сперва робеет, но довольно скоро его длинный нос погружается в глубокое .декольте, а пальцы хищно мнут пышные ягодицы блондинки. Дама шлепает его по рутам. Становится совсем весело.

Через некоторое время замечаю в комнате тщедушного афганца в потертом европейском костюме, скромно примостившегося в уголке. Танцы вызывают у него приступы искреннего смеха. Голодный взгляд непроизвольно шарит по дастархану. Этот парень явно не наш. Наверное, из местной беспеки. Приглашаю за стол. Он не заставляет себя долго упрашивать и после пары граненных стаканов мягко отключается.

Потом мы уходим... Возбужденный напитками и блондинкой. Хошаль бессильно рыдает на руках своих офицеров: он хочет остаться. У него любовь. Но его уносят. Артисты провожают нас до машин, наяривая на музыкальных инструментах. Хорошо-то как, черт возьми! Какие-то западные корреспонденты с балконов испуганно таращатся на наш «интернационализм в действии».

На следующий день афганские офицеры кто с головной, кто с сердечной болью вспоминают замечательный вечер. А солдаты лишились трехдневного мясного рациона, пропитого нами.

Безногий инструктор

Заезжаю в батальон. В кабинете Хошаля сидит безногий юноша. Он кидается в мои объятия. Я несколько отстраняю его от себя:

— Мать — перемать, ты почему без ноги?

Афганец смущенно объясняет, что в Хосте наступил на мину. С этим парнишкой из разведгруппы Бадама в 198З—84 годах мы съели не один пуд соли на боевых операциях. Теперь в звании старшего лейтенанта он на мизерной пенсии по инвалидности. В семье — 14 человек. Пришел к своему бывшему командиру Хошалю просить помощи. Я обращаюсь к комбату:

— Давай возьмем его в батальон инструктором по минно-подрывной подготовке. Думаю, что второй раз на мину не наступит. А через пару месяцев уволим и откроем ему дукан. Будем у него хранить оружие для специальных мероприятий.

Хошаль не возражает. Тут же отдает распоряжение кадровику зачислить инвалида на майорскую должность. Парнишка не скрывает слез благодарности...

Чего не знали афганцы

В отношении учебного батальона советская сторона имела свои виды. Дело в том, что после вывода из Афганистана 40-й Армии, в Кабуле должна остаться единственная советская рота охраны посольства. В случае нападения, она вряд ли могла долго продержаться, занимая пассивную оборону по периметру. Поэтому моему учебному батальону выделили две постоянные базы: одну вблизи посольства (мы могли ударить в спину нападающим примерно через 15 минут), другую на аэродроме, возле правительственной стоянки самолетов. Это на случай драпа, то бишь экстренной эвакуации советского персонала.

Кроме того, в структуре управления батальона были предусмотрены должности для 14 советских инструкторов. Это была крыша для полноценной группы спецназначения из «Вымпела». Они должны были не только обучать афганцев, но и обеспечивать безопасность агентурных операций посольской резидентуры КГБ в экстремальных условиях.

Также я собирался прибрать к рукам Сашкину сторожевую заставу в Пагмане. Там в случае чего можно было достаточно долго держать оборону до подхода авиационного прикрытия из Союза и наших вертолетов со спасателями. Афганцам — удобно заниматься «грязными» делами: содержать и допрашивать пленных, из-бавляться от улик.

* На самом деле аушевский 180-й полк подарил мне все свои трофейные боеприпасы. Их пришлось вывозить на четырех большегруз-ных КРАЗах.

** Струнный национальный музыкальный инструмент.

 
 

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru