Home Журнал «Солдат удачи» Блог статей из журнала Солдат удачи

Авторизация



Журнал "Солдат удачи"
«Азалия» на Коморских островах PDF Печать E-mail
Автор: К читателю   
08.09.2011 19:03

На обложке: фото Дона Дикенсона к статье «Бирма: преданные и побежденные»

По предварительной договоренности, Боб Денар (Bob Denard) в эти октябрьские дни должен был быть в Москве и вместе с нами отмечать годовщину журнала.

Вместо этого — Коморские острова и операция «Азалия»: высадка примерно шестисот французских парашютистов при поддержке пехоты и военно-морского флота Франции с целью освобождения президента Саида Мохаме-да Джохара, с 28 сентября удерживавшегося Денаром и его единомышленниками в военных казармах Кандани.

Мы пока в точности не знаем, что происходило на Коморских островах в эти и предшествова-шие дни, и попытаемся связаться с Денаром при первой возможности. Но некоторые подробности уже известны.

Это не первая встреча 66-летнего Боба Денара, которого наряду с Майклом Хором называют «самым известным "солдатом удачи" нашего столетия», с французскими коммандос. Денар 12 лет был фактически правителем Коморских островов, откуда после смерти коморского президента Ахмеда Абдаллы французы вынудили его бежать в 1989 году. Он скрылся тогда в ЮАР и вернулся домой во Францию только в 1993 году. Но в 1995 году ЮАР по известным причинам отказала Денару в убежище, и теперь его убежищем, по его же собственным словам, станет, видимо, тюрьма Сантэ.

Франция связана с Коморскими островами — своей бывшей колонией — договором о безопасности от 1978 года, однако первоначально при известии о перевороте на островах французский премьер-министр Ален Жюпен категорически отверг идею интервенции. Во-первых, перевороты на Коморах давно стали национальным видом спорта (их было 17 с момента получения архипелагом независимости в 1975 году), во-вторых, президент Джохар не пользовался у граждан большой популярностью. Позднее, однако, Франция изменила свое мнение, боясь окончательно потерять репутацию в глазах остальных своих бывших колоний в этом регионе.

В этой недельной авантюре Боб Денар был, конечно, не один. Его поддерживал отряд из тридцати с лишним таких же, как он, соддат-наемников с многолетним стажем, а также примерно 800 повстанцев из числа местных жителей. Им, согласно распоряжению коморского премьер-министра Кааби Эльяшруту, гарантирована амнистия. Освобожденный президент Джохар будет выбирать между отставкой и проживанием на Коморах или политической эмиграцией во Францию.

Восстановление «конституционного строя» на Коморах прошло практически без кровопролития — было убито всего несколько коморцев, и примерно 10 человек ранено. Французские части потерь не понесли.

Очевидно, что самый известный наемник XX века оказался не самым лучшим политиком, переоценив нежелание Франции вмешиваться во внутрикоморские дела. Однако, убедившись в неверности расчетов, Денар, как высокий профессионал, не стал ни стрелять в горе-президента, ни держать оборону «до последнего патрона», а просто велел своим соратникам сложить оружие.

MAGAZINE STAFF
 
Солнце, песок и стрелковые соревнования PDF Печать E-mail
Автор: Владимир   
08.09.2011 18:16

Фоторепортаж Роберта Валчли о слете, проведенном под эгидой журнала «Солдат удачи»

Проводимая под эгидой журнала «Солдат удачи» на стрельбище «Дезерт Спортсменс Рейндж» ежегодная демонстрация огневой мощи вызывает у зрителей взрыв ощущений сродни тем, которые возникают в бою. Столб пламени взвился вверх после попадания во взрывающуюся мишень из 7,92-мм универсального пулемета MG34 (немецкой конструкции) с ленточным питанием. На врезном снимке: специалист-пиротехник готовит адскую смесь бензина и динамита, чтобы произвести мощный взрыв

Майк Херлихи из команды парашютистов журнала «Солдат удачи» прыгает «на точку», используя аэродинамические тормоза для того, чтобы почти идеально приземлиться на стрельбище, где демонстрируется огневая мощь

«Руки вбоки, ноги широко, через этот дивный мир я иду...» Американские гладиаторы сражаются за приз в 1800 долларов США. Дуэли на палках с боксерской лапой на конце происходят на краю бассейна «Сэндс» каждый вечер

 

Голодная и хорошо обученная овчарка по кличке Дэкс атакует инструктора служебного собаководства категории К 9 Боба Тейлора в ходе одной из многих демонстраций поединка между человеком и собакой около бассейна

Один из членов стрелковой команды, возглавляемой техническим редактором Питером Кокалисом, демонстрирует достоинства своей 7,62-мм штурмовой винтовки FAL (бельгийской фирмы «Фабрик Насьональ»), чтобы «разогреть» публику перед главным событием дня. Наряду с устрашающей демонстрацией огневой мощи во время конвенции происходит также показ новинок, а Кокалис кратко характеризует каждый находящийся на линии огня пулемет

Президент компании «Секонд Чанс» Ричард Дэвис «вымещает злость» (обратите внимание на входное пулевое отверстие на его майке), на стоящих поблизости бутылках «Кока-Колы». Дэвис, исполняющий функции «ходячей рекламы», регулярно стреляет в себя, чтобы продемонстрировать публике высокую эффективность своего мягкого бронежилета

Бывший старший инструктор по самообороне без оружия сил специального назначения ВМС США, когда-то служивший в «Команде б» смешанной разведывательно-диверсионной группы ВМС, Фрэнк Сюччи показывает, как справиться с невооруженным агрессором. Каждый может записаться на курсы самообороны и рукопашного боя, которые ведет Сюччи во время проведения конвенции

 


 


Бывший Тюлень (прозвище военнослужащих смешанной разведывательно-диверсионной группы ВМС США), с которого текут ручьи после 45-минутного пребывания под водой, придает новый смысл выражению «sweeping the pool» (которое в переводе с английского означает «чистка бассейна», а на военном языке - «прочесывание бассейна»). На снимке Фрэнк Сюччи после имитации убийства, совершенного около бассейна «Сэндс» на глазах удивленных зрителей

На банкете по случаю награждения победителей присутствовали издатель журнала «Солдат удачи» Роберт К. Браун (справа) и специалист-подрывник Джон Донован (в центре), которые аплодировали оратору Шериффу Ричарду Мэку( юристу из Аризоны, подавшему в суд на правительство США в связи с Законом Брэди и выигравшему дело

Матч по стрельбе из трех видов оружия (пистолета, винтовки и охотничьего ружья) предъявляет высокие требования к стрелкам. На снимке стрелок использует в качестве мобильного укрытия вагонетку, толкая ее вправо-влево, чтобы поймать на мушку и поразить 19 мишеней на этапе соревнований, который известен под названием «Shoot out at the SILVER QUINN»

«Шишка-Боб» Тейлор, угонщик автомобилей в аиле Рэмбо, демонстрирует, как можно украсть автомобиль средь бела дня. Однажды Тейлор протащил автомобиль 86 метров, зацепив буксировочный трос за проткнутую через руку иглу, чтобы собрать деньги в помощь движению сопротивления Чао Фа в Лаосе

«Контроль результатов» был интересен, поскольку наряду с обычными картонными мишенями использовались мишени, реагирующие на попадание. В числе прочих выполнялись упражнение по стрельбе по внезапно появляющимся мишеням изнутри здания, а также упражнение по стрельбе после перебежки на дистанцию более 50 ярдов (46 м) по мишеням, которые используются на международных соревнованиях по стрельбе из пистолета

Стреляя из-за укрытия, которым служит автомобиль, женщина - участница соревнований выясняет, что стрельба из положения лежа не похожа на пикник

Нет, это не факир... Артист военного дела Рэнди Ваннер на ложе из острых гвоздей демонстрирует, как контролировать боль и в то же время на халяву принимать сеанс иглотерапии. Такие парни готовы делать что угодно, лишь бы привлечь внимание толпы. Фото Тома Слизевски

Более 400 участников выставки заполнили вместительный павильон «Сэндс» почти до отказа, продавая все товары по сходной цене. На снимке заинтересованный покупатель осматривает учебную (надо полагать) реактивную гранату для 94-мм ручного противотанкового гранатомета одноразового действия LAW-80. В течение 3 дней выставку-продажу посетили более 9000 покупателей победители матча по стрельбе из трех видов оружия

Лучшие индивидуальные стрелки: крайний слева — директор матча Майкл Хорнс; обладатели первых пяти призовых мест (слева направо): Бенни Кули-младший, Джим Кларк-младший, Брюс Пьятт. Джим Уолл и Ли Сутер

Лучшее полицейское подразделение по борьбе с уличной преступностью — полицейский отдел Хантингтон-Бич (слева направо): Джек Такемото и Уильям Мерфи; рядом с ними М. Хорнс

После банкета полковник Алекс Маккол устроил аукцион, чтобы собрать средства на дела, которые журнал «Солдат удачи» полагает праведными — но не на редакционный фонд домашнего пива. Среди выставленных предметов военной атрибутики и военных трофеев были: сербские штыки, камбоджийские полевые ножи, южно-африканские флаги, образцы английского и французского камуфлированного обмундирования, вьетконговские панамы и, разумеется, альбомы Барри Сэдлера.

Лучший молодой стрелок из организации «Молодые стрелки» - Блэйн Уэст; рядом с ним М. Хорнс

Лучшая команда полицейских инструкторов - «Аль-Map Найвз» (слева направо): Джим Англемьер, Скотт Андерсон, Томас Перитт и Анал Борук; рядом с ними М. Хорнс

Лучшая женщина-стрелок - Кэти Толли; рядом с ней М. Хорнс

Лучший военный стрелок (из состава регулярных сил или резервных формирований) — Джеймс Эриксон; рядом с ним М. Хорнс

Лучший в мемориале Тора Асклэнда (для лиц старше 50 лет) — Берн Хейс; рядом М. Хорнс

Лучший спонсор/команда открытой категории — команда ВМС США (слева направо): Мел Хокуитт, Брюс Платт, Поль Рид и Джим Кларк-младший; рядом М. Хорнс

Лучший офицер полиции - Бенни Кули-младший; по бокам от него Кристина Монтеро и М. Хорнс

Нет фотоснимков лучшего среди иностранных гостей — Сверре Айдлэнда и лучшего среди бывших полицейских — Р. Кирби Рида

Обновлено 16.11.2012 08:53
 
Смерть солдата PDF Печать E-mail
Автор: Сибилла Маккензи   
08.09.2011 17:50

Полковник Роберт Маккензи, 1948-1995

Покидая Кэмп-Чарли 17 февраля, шестьдесят гуркхских инструкторов заняли места в грузовиках, дослали патроны в патронники и сняли с предохранителей новенькие автоматы Калашникова. Хотя главной задачей гуркхов являлась подготовка военнослужащих подразделения коммандос Сьерра-Леоне, приходилось также контролировать единственную дорогу на Фритаун, где нередко бандиты устраивали засады, иначе можно было потерять свою учебную базу, которая размещалась в глубине бандитской территории, на 91-й миле от Фритауна.

Командир гуркхов полковник Роберт Маккензи ехал в кабине, держа оружие наготове. Густая листва по обочинам дороги не позволяла просматривать буш. Маккензи пристально всматривался в кустарник и периодически напоминал водителю держать дистанцию между машинами. В головном автомобиле ехал лейтенант Энди Майерс с шестью гуркхами. Автомобиль Маккензи шел вторым, за ним следовали грузовик, набитый сьерра-леонскими солдатами, и колонна перегруженных гражданских машин. На 47-й миле от Фритауна стоял гарнизон правительственных войск. Там конвой должен сделать остановку, чтобы немного передохнуть. Однако в Сьерра-Леоне бдительность никогда не помешает.

Засада

Внезапно справа от дороги послышалась стрельба, в воздухе засвистели пули. Головной автомобиль увеличил скорость, чтобы побыстрее проскочить зону обстрела. Автомобиль, где находился Маккензи, также увеличил скорость. Маккензи заметил, что некоторые из гражданских машин пытаются развернуться на узкой дороге, и крикнул, чтобы они следовали за ним. Собрав своих гуркхов и сьерра-леонских солдат, он начал обходить засаду с фланга, ведя сильный ответный огонь. Не выдержав столь агрессивного отпора, бандиты побежали прочь от дороги. Густой буш полностью скрывал убегавших и мешал преследованию, но Маккензи обнаружил на земле три кровавых следа. Конвой потерь не имел.

Гражданские, следовавшие в составе конвоя, запели, пустились в пляс. Когда конвой въезжал в город, местные жители стояли вдоль дороги, хлопали в ладоши и радостно кричали. Случилось неслыханное: правительственные войска дали отпор бандитам и обратили их в бегство. Маккензи чувствовал удовлетворение. Пятнадцать лет в Африке научили его, что в африканских войнах прежде всего страдают простые люди. И ему нравилось воевать ради них. Предыдущая автоколонна, пытавшаяся проехать по той же дороге, осталась там: 11 сожженных автомобилей, несколько трупов, разбросанные личные вещи... Маккензи верил в то, что он и его люди из подразделения ко-ммандос Сьерра-Леоне сумеют повлиять на обстановку в этой стране.

Маккензи прибыл в Республику Сьерра-Леоне в конце января по просьбе ее председателя Валентина Штрассера и его правой руки, майора Абу Таравали, которого называли АБТ. Группа вооруженных бандитов-повстанцев из так называемого Революционного объединенного фронта отравляла жизнь всей стране. Таравали, который обучался в Форт-Беннинге, связался с Гуркхским полком охраны и договорился, чтобы в Сьерра-Леоне были направлены инструкторы для обучения вновь создаваемого отборного воинского формирования, которое сумело бы заставить повстанцев РОФ отказаться от вооруженной борьбы. Так родилось подразделение коммандос Сьерра-Леоне. Его первым командиром стал Маккензи.

Первые 160 человек для подразделения коммандос отбирали особенно тщательно. Новое воинское формирование, вооруженное АК, в скроенном по французской моде португальском камуфляже и темно-зеленых беретах, выглядело весьма внушительно.

Маккензи и гуркхи с самого начала приобрели некий мифический статус в глазах коммандос, благодаря случаю, который произошел за две недели до разгрома бандитской засады на дороге.

Маккензи, Таравали и Майк Борлейс, один из руководителей Гуркхского полка охраны, в сопровождении будущих коммандос проводили рекогносцировку, обследуя места, пригодные для развертывания учебной базы (в дальнейшем такая база была создана и получила наименование Кэмп-Чарли). На дороге вблизи 91-й мили они наткнулись на горевший поселок и повстанцев, которые его подожгли. Борлейс и Маккензи решили преследовать бандитов. К ним присоединился Таравали.

Оставив на дороге напуганных солдат, эти трое устремились в погоню. Вскоре сьерра-леонцы осознали, что оставаться одним на дороге страшнее, чем следовать за своим новым командиром, и неохотно двинулись за ним. Бандиты РОФ, удивленные такой решимостью, бросились наутек. А у солдат правительственных войск появилась уверенность в своих силах. Они сумели прогнать бандитов и не понесли потерь. После этого инцидента Борлейс, Маккензи и Таравали обнаружили заброшенную сельскохозяйственную станцию и решили организовать там учебную базу Кэмп-Чарли: островок сопротивления в море бандитов.

Как военная база Кэмп-Чарли имел свои плюсы и минусы, но был лучшим из возможных вариантов. На окаймленном дорогой участке площадью около 0,25 кв. мили (0,65 км2) с трех сторон стояли примерно 20 прочных домиков, а с четвертой размещались административное здание, автопарк и главный въезд. По всей территории росли пальмы и манговые деревья. В центре участка — лужайка. От наружной ограды остались одни воспоминания.

Предполагалось, что к следующему приезду Маккензи с гуркхами в Кэмп-Чарли будут построены оборонительные позиции, расчищены секторы огня и организован пост охраны у главного въезда, но ничего этого не было сделано. В очень глубоком колодце оказалось на удивление мало воды. Тем не менее оптимизма прибавляло обещание властей прислать бурильную установку, чтобы добыть воду, а также бульдозер, чтобы расчистить территорию, подготовить площадку для стрельбища и убрать с дороги остатки разгромленной автоколонны.

Маккензи вместе с женой возвратился в Кэмп-Чарли 18 февраля. Вместе с ним в длинном конвое машин в поселок на 91-й миле приехали счастливые гражданские люди. Имея за плечами многолетний опыт жизни в Африке, Маккензи не боялся ожидавших его трудностей и был готов приступить к обучению коммандос Сьерра-Леоне.

Однако неожиданно предыдущие успехи стали для Маккензи помехой на пути осуществления его планов. Изолированное во Фритауне и не ведавшее о реалиях Кэмп-Чарли высшее армейское командование Сьерра-Леоне пришло в бурный восторг при известии об отражении нападения бандитов и разгроме засады на дороге. Эти военачальники вбили себе в голову, что при первом же организованном наступлении им удастся разбить силы РОФ, и решили, что следует начать наступление немедленно, пока инициатива находится в их руках и не иссяк боевой дух войск. Они начали бомбардировать Маккензи требованиями взять своих гуркхов и выиграть войну, оставив на потом обучение коммандос. Маккензи возражал, что контракт гуркхов предусматривает только военную подготовку правительственных войск и что участвовать в наступательных боевых действиях они не имеют права. На это ему ответили, чтобы он сформировал подразделение коммандос Сьерра-Леоне и начал наступление на опорный пункт РОФ в Малал-Хиллс без гуркхов. Маккензи долго возражал, обосновывая свой отказ тем, что новоиспеченные коммандос совершенно не подготовлены. Однако требования становились все настойчивей. Наконец, начальник штаба армии Сьерра-Леоне прислал ему письменный приказ начать наступление 22 или 23 февраля. Полный решимости выполнить свой долг, Маккензи согласился изучить возможность штурма Малал-Хиллс.

Вопреки здравому смыслу

Разведывательная информация (а точнее — просто слухи) поступала в Кэмп-Чарли из Фритауна по слабенькому, забитому помехами радиоканалу. Сначала coобщили, что 150 бандитов выступили из Кангари-Хиллс в восточном аправлении, вероятно, для усиления гарнизона Малал-Хиллс, поэтому важно ударить, когда они соберутся все вместе. Затем пришло известие, что эта группа якобы возвратилась в Кангари-Хиллс и крайне желательно атаковать Малал-Хиллс, пока гарнизон не получил подкрепление.

Маккензи также сообщили, что, по слухам, во время разгрома засады на дороге убит один из трех бандитских лидеров по кличке Малыш. Малыш предположительно прибыл из Либерии и вместе с двумя другими бандитами (клички Рэмбо и Кровь) руководил войсками гарнизона Малал-Хиллс. Из Фритауна передали, что местные жители якобы видели, как тело Малыша принесли в лагерь РОФ. Наконец, Маккензи напомнили, что через восемь недель начнется сезон ливневых дождей (когда за один месяц выпадает больше осадков, чем в Сиэтле за целый год), следовательно, нужно разделаться с бандитами как можно быстрее.

По-прежнему сопротивляясь давлению со стороны высшего армейского командования Сьерра-Леоне, требовавшего начать операцию против сил РОФ в Малал-Хиллс как можно быстрее, Маккензи тем не менее начал собирать разведывательные сведения, опрашивая людей, бежавших из лагеря бандитов. Один из них, учитель, которому бандиты располосовали ножом язык, довольно подробно описал лагерь и пути подхода к нему. Другой бежавший, которого, по его словам, вынудили присоединиться к бандитам, подтвердил рассказ учителя.

Планомерная визуальная разведка была невозможна. У Маккензи не оставалось времени, а его люди не могли действовать самостоятельно в составе мелких разведывательных групп. Уже на третий день пребывания в Кэмп-Чарли Маккензи осознал, насколько низок уровень боеготовности и боеспособности его подчиненных — солдат правительственных войск: они не умели бесшумно передвигаться в буше, организовывать наблюдательные пункты и вести наблюдение, лежать в засаде и даже поддерживать дисциплину в мелких группах.

Большинство его солдат предпочитали вести огонь из АК в автоматическом режиме с бедра, даже не делая попытки прицелиться. Никто из них не слышал о необходимости приведения оружия к нормальному бою, а некоторые даже отпиливали приклады автоматов, полагая, что так они лучше выглядят! Никто не мог читать карту, а компасы они носили на шее вместо украшений. Во время операций солдаты курили гашиш. Эта привычка не возбранялась начальством — гашиш входил в продовольственный паек, если, конечно, тот выдавался.

Многие солдаты под форменным обмундированием носили гражданскую одежду. При первой же опасности они сбрасывали обмундирование, бросали свое оружие и пробирались обратно в лагерь под видом гражданских лиц.

Эти солдаты нуждались хотя бы в шестимесячной военной подготовке, но у Маккензи времени не было. Вопреки здравому смыслу, он согласился разработать план операции по взятию опорного пункта Малал-Хиллс. Шансы на успех были непредсказуемы, как при подбрасывании монеты: орел или решка. С одной стороны, Маккензи знал, что его солдаты не пригодны для решения боевых задач; с другой, он имел письменный приказ на наступательную операцию за подписью высшего армейского чина. Маккензи понимал также, что в случае успеха штурма у него будет достаточно времени для подготовки подразделения коммандос Сьерра-Леоне. Он 10 лет прослужил в Специальной авиадесантной службе Родезии, имеющей девиз «Побеждает тот, кто рискует», и решил попытать счастья.

Простота плана операции приобретала первостепенное значение. Не имея в своем распоряжении людей, которые могли бы стать лидерами, Маккензи не мог создать мелкие штурмовые группы и решил, что будет наступать двумя боевыми группами. Группа «А», в которую входили Маккензи, Майерс и Таравали, должна была наступать на холм слева. Группа «Б» во главе с командиром из армии Сьерра-Леоне, к которому в качестве наблюдателя был приставлен лейтенант Джеймс Мейнард, должна была наступать на правом фланге, в северном направлении. Ее задача — захватить другой, менее высокий, холм юго-восточнее главного опорного пункта сил РОФ и выставить заслоны на пути отступающих бандитов.

С группой «А» должы были следовать шесть гуркхов, которым отводилась роль усиления командования и медицинского обеспечения. Их участие в наступательных боевых действиях не предусматривалось.

Атака должна была начаться после авиационного удара. Для этого предполагалось использовать два позаимствованных у ВВС Нигерии реактивных самолета, которые должны были сбросить на главный опорный пункт бандитов кассетные авиационные бомбы, вынудив их бежать в направлении заслонов, выставленных группой «Б». Поскольку в районе операции буш был очень плотным, заслоны предполагалось выставить на проложенных в буше тропах.

К 9 часам утра 23 февраля Маккензи был готов выступить. После завтрака, проверки и пополнения боекомплекта Маккензи собрал своих людей и произнес краткую напутственную речь. Он напомнил, что бандиты жгут деревни, пытают мирное население, грабят самых бедных и самых беззащитных. Если их не остановить, страна на многие годы будет погружена в хаос и обречена на страдания.

Затем его люди погрузились в два грузовых автомобиля и два лэндровера и направились на исходные позиции для атаки, которая должна была начаться на следующий день. Если все пойдет хорошо, операцию им предстояло завершить за трое суток.

Колеса отлетают

Говорят, что, когда колеса отлетают, они отлетают быстрее всего в Африке.

В 15 часов 23 февраля над центральной площадкой Кэмп-Чарли завис вертолет Ми-24, управляемый русским пилотом, которому было поручено доставить нигерийского авианаводчика. Пилот снизился до нескольких метров, но неожиданно взмыл вверх, сделал круг над базой и улетел в сторону Фритауна. К всеобщему смятению, он даже не попытался совершить посадку где-либо поблизости, на дороге или рядом с поселком на 91-й миле. Он просто улетел, ничего не сообщив. Попытки связаться по радио со штабом во Фритауне для получения объяснений не удались. В результате в 8 утра 24 февраля бомбы с нигерийских самолетов были сброшены мимо цели, а их взрывы предупредили бандитов, которые успели приготовиться к отражению атаки группы «А».

Таравали, Маккензи и Майерс шли впереди атакующих и нарвались на засаду. Маккензи всегда находился на острие фронтальных атак. На тыльной стороне его кев-ларовой каски, которая служила ему в войнах во Вьетнаме, Родезии, Сальвадоре и Боснии, был пришит матерчатый лоскут со словами «Следуй за мной». Но 24 февраля он вместо каски надел темно-зеленый берет коммандос Сьерра-Леоне. Однако, как всегда, он шел впереди, показывая пример своим людям.

Первым же залпом Таравали был убит, четверо солдат правительственных войск ранены. Была предпринята попытка вынести тело Таравали и четырех раненых с поля боя, но вся группа попала под сильный огонь. Стрелявших никто не видел, поскольку они укрывались в густом буше, но пули летели кучно и точно. Затем ранили одного из гуркхов, группа которых следовала несколько позади атакующих. Гуркхи занялись раненым, пытаясь оказать ему первую помощь. Маккензи, который по-прежнему находился впереди, приказал отходить.

Еще один залп обрушился на сьерра-леонских солдат, и те струсили: бросив тело Таравали и раненых, они в панике побежали, при этом буквально затоптав гуркхов. Маккензи еще раз крикнул, чтобы все отходили назад. Пришедшие в себя гуркхи вновь собрались вокруг своего раненого товарища, готовясь нести его. Старший медик гуркхов видел, как Маккензи получил две пули в ноги и одну в спину, выронил автомат и упал. Над ним склонился Майерс, пытаясь помочь. Больше никто и никогда не видел Маккензи и Майерса. Впоследствии из перехвата радиопереговоров бандитов стало известно, что они унесли тела Маккензи и Таравали. Относительно Майерса никаких сообщений не поступило. По прошествии двух недель Майерс, судьбу которого так и не удалось выяснить, был объявлен павшим в бою.

На момент написания настоящей статьи гуркхи остаются в Кэмп-Чарли. Командуют ими их решительные офицеры, а лейтенант Мейнард осуществляет взаимодействие с Гуркхским полком охраны. Замену для Маккензи и Майерса пока ищут.

Мейнард и группа «Б» 24 февраля в бою не участвовали. Они совершили марш, закрепились на указанном им холме и выставили заслоны, но затем получили по радио приказ возвращаться на базу. В Кэмп-Чарли Мейнард обнаружил, что весь командный состав либо отсутствует, либо бездействует, не желая проявлять инициативу в этой запутанной обстановке. Мейнард в этот день блестяще проявил свои организаторские способности: взяв на себя командование, он разослал патрули на поиск пропавших людей, послал вертолет, стремясь собрать данные о потерях.

Несмотря на происшедшую трагедию, никто не собирается уезжать домой. Дело, за которое люди сражаются, справедливое, а борьба далеко не безнадежна. При наличии времени гуркхи безусловно сумеют сколотить и обучить подразделение коммандос Сьерра-Леоне, которое принесет пользу своему правительству в борьбе с бандитами РОФ. Но пока без ответа остается много вопросов, и обстановка по-прежнему нестабильна.

За несколько дней до своей гибели полковник Роберт Маккензи записал в своем дневнике следующую цитату: «Не критик, не тот, кто указывает, как сильный спотыкается или где человек, совершающий поступки, мог бы сделать лучше, важен нам. Мы ценим заслуги человека действия, который фактически находится на арене... который прилагает усилия... который растрачивает себя и который в худшем случае, если терпит неудачу, то, по крайней мере, при рискованной попытке, а потому его место никогда не будет рядом с теми холодными и робкими душами, которые не знают ни побед, ни поражений. Тедди Рузвельт».

О полковнике Роберте Маккензи, лейтенанте Энди Майерсе, майоре Абу Таравали можно только сказать:

«Останьтесь с нами. Радостен наш мир, Где светит солнце и гуляет ветер. Уже не счесть товарищей могил, Храбрей которых не было на свете» («Эпитафия Армии Наемников», А. Е. Хаусман).

Честь, верность, долг, правое дело

Служба в армии и бой выявляют все самое высокое и низменное в людях. За более чем 20-летний срок службы я встречал храбрецов и трусов, профессионалов и горе-вояк, самоотверженных и своекорыстных. Но очень редко мне приходилось сталкиваться с человеком, особенно из числа наемников, который был бы настолько предан военной профессии, что все остальное отходило на второй план перед понятиями чести, верности, долга и правоты дела, за которое он сражается.

Это может показаться архаически простым в нашем хаотическом мире и, пожалуй, принадлежит времени, когда рыцарский дух был незыблемым кодексом поведения. Однако же Маккензи жил этим духом каждый день своей жизни — рыцарь 20 столетия, оказавшийся с нами благодаря чудесной «машине времени».

Боб и я близко сошлись в 1985 году. Мы иногда встречались в Родезии, но наше знакомство не выходило за рамки шапочного. Боб служил в эскадрилье «С» Специальной авиадесантной службы Родезии, а я — в Родезийской легкой пехоте. У нас были одни задачи, но мы вращались в разных орбитах.

Мы с ним часами рассуждали о чести и долге, о том, что для нас значит военная карьера, чему мы научились во Вьетнаме и почему мы оказались на службе в Африке. По многим вопросам наши мнения совпадали. Убежденность в необходимости «хорошо сражаться за правое дело» стала для нас основой мировоззрения и сцементировала нашу дружбу. С этой точки зрения Боб стал моим мерилом хорошего и плохого, с которым я подходил к любому наемнику, встречавшемуся нам на пути. Немногие, очень немногие могли сравниться с ним.

Боб пришел в редакцию журнала «Солдат удачи» в 1985 году, вскоре после того, как я стал там работать. Он не был претенциозным наглецом, привыкшим бить себя кулаком в грудь, нет, он был профессиональным солдатом-наемником в самом точном смысле, человеком, который шел и делал свое дело, который мог, кроме того, писать об этом деле. Более чем 40 статей Маккензи добавляют веры и уважения журналу «Солдат удачи» и, пожалуй, способствуют утверждению мнения о том, что профессия солдата-наемника имеет законное право на существование.

За девять лет работы в качестве военного инструктора и журналиста, описывающего боевые действия, Боб побывал почти во всех «горячих точках» планеты. И всегда отстаивал свою точку зрения относительно преданности правому делу, точку зрения человека, сражающегося с драконом, считая, что «правое дело стоит того, чтобы за него сражаться», а все остальное потом. Временами меня удивляло, что он сохраняет свое чистое отношение, когда я раздумывал над всеми теми грязными маленькими войнами и конфликтами, которые он освещал. Быть может, он философски ставил себя выше их в то время, как его опыт и смекалка помогали ему прочно стоять на ногах в военном плане. Боб не был наивным, совсем нет. Но он действительно хотел верить в честь и достоинство профессионального солдата-наемника, какими он их понимал — рыцарь-тамплиер в поисках приключений.

 

Боб неоднократно возвращался в Африку. Теперь он останется там навсегда. И я верю, что Боб не стал бы горевать из-за того, что погиб в Африке, а не умер в каком-нибудь ином, более цивилизованном месте.

Трудно писать о человеке, который, воюя пехотинцем во Вьетнаме, был настолько серьезно ранен северовьетнамцами, что дядюшка Сэм признал его утратившим здоровье на 70%, который затем 10 лет прослужил в элитной специальной авиадесантной службе Родезии, 5 лет в вооруженных силах Южно-Африканской Республики и в Транскее, в силах специального назначения, а после побывал почти на каждой маленькой войне нашего времени. Он был исключительно разборчив в отношении правоты дела и людей, на которых работал, а деньги никогда не были для него главенствующим фактором. Приключения, сражение с этим ускользающим драконом, стремление соответствовать традициям воина — вот что двигало им в жизни. Мне будет очень сильно не хватать Боба Маккензи. У нас с ним был общий опыт службы в Родезии, где служили не больше десятка американцев. Мы разделяли с ним эту удивительную и благородную любовь к «правому делу», и хотя мое чувство выкристаллизовалось в цинизм, Боб все еще продолжал выискивать себе «правильное сражение за правое дело в нужное время». Мне будет недоставать его ума и способности зреть прямо в корень вещей, его сухого юмора, его прямоты высказываний и его храбрости.

В моей жизни осталось незаполненное место, потому что я больше никогда его не увижу. Придется удовольствоваться прекрасными воспоминаниями. Они навечно останутся со мной, и эта часть Боба Маккензи по-прежнему жива. Хотелось бы, чтобы Бобу был воздвигнут памятник, на который мог бы смотреть и прикасаться к нему его сын, Ян, а впоследствии дети Яна могли бы получить представление о том, каким человеком и солдатом был Боб Маккензи. В Херефорде, в штабе Специальной авиадесантной службы, есть часы с именами сотрудников этой службы, время которых закончилось. Они, я надеюсь, и станут памятником Бобу, ибо он окажется в достойной компании.

Более 400 лет назад другой искатель приключений, сэр Ричард Гренвиль, погиб в бою, командуя кораблем «Ривендж», который сражался против флота Испании. Его слова, вероятно, были бы близки по духу Бобу в его последние мгновения в Сьерра-Леоне: «И вот я умираю... сохраняя радостное и спокойное настроение, ибо я закончил свою жизнь так, как и следует настоящему солдату, который сражался за свою родину, королеву, религию и честь. Поэтому душа моя с великой радостью отлетает от тела; я оставляю после себя вечную славу доблестного и верного солдата, который исполнил свой долг, как положено».

Тем из вас, кто знал Боба, повезло. В нашем мире, где так много хвастунов и любителей превозносить собственные заслуги, вам повстречался настоящий человек, честный профессиональный солдат. Для начала замечу, что таких людей никогда не бывало много, а сегодня стало на одного меньше. И это очень печально для военной профессии, очень плохо для всех нас.

Джон К. Коулман, бывший исполнительный редактор журнала «Солдат удачи» ^

Пагубная Сьерра-Леоне

В книгах, посвященных Сьерра-Леоне, наиболее часто встречается прилагательное «pestilential», что в переводе с английского означает «опасный для здоровья, заразный, чумной, пагубный». Желающим отправиться в эту страну врачи рекомендуют на удивление широкий набор прививок. Для столь большого числа заболеваний это слишком маленькая страна с территорией всего 27 925 кв. миль (72,3 тыс. км2). Она расположена на побережье Западной Африки в 500 милях (800 км) севернее экватора. Климат либо сухой и жаркий, либо влажный и жаркий. В Сьерра-Леоне проживают примерно 4,7 млн. человек, из них 75% заняты в сельском хозяйстве, грамотных менее 21%; средняя продолжительность жизни 42 года; ежегодный доход на душу населения 230 долларов США.

«Сумеречная зона» начинается уже в аэропорту Лун-ги, который какой-то умник построил на противоположной от столицы Фритаун стороне широкого устья, где нет мостов. Нынешние просвещенные градостроители пытаются подсчитать, что обойдется дешевле — построить мост или перенести аэропорт.

Сьерра-Леоне богата алмазами, золотом, бокситами и рутилом, но все это достояние сосредоточено в руках небольшого числа коррумпированных политиков и их деловых партнеров. Большинство шахт закрыты после начавшегося восстания Революционного объединенного фронта (РОФ), в результате чего страна лишилась двух третей доходов от экспорта. Сегодня 90% добываемых в стране алмазов разворовывается.

Бывшая британская колония Сьерра-Леоне добилась независимости в 1961 году, стала республикой в 1971 году и однопартийным государством в 1978 году. К 1991 году коррупция в правительстве достигла необычайно высокого даже для Африки уровня. В 1992 году 27-летний капитан Валентин Штрассер, недовольный курсом, которым следует его страна, вместе с несколькими армейскими единомышленниками отправился во Фритаун, чтобы обсудить положение с тогдашним президентом страны Джо Момо. Приняв бразды правления, капитан осуществлял властные полномочия посредством указов Верховного совета государства. Штрассер призывает принять новую конституцию и обещает провести финансовую реформу, но дальнейшие усилия руководства сдерживаются возрастающим натиском со стороны бандитов РОФ. По оценкам, в рядах повстанцев РОФ насчитывается около 1000 человек, но они удерживают в своих руках инициативу и используют элемент внезапности. Крупные компании, иностранцы и сотрудники различных благотворительных организаций свернули свою деятельность в провинции и перебрались во Фритаун, либо вовсе покинули страну. Поскольку экономическая база перестала функционировать, правительству грозит банкротство.

Значительную проблему для Штрассера представляет армия. В списочном составе числятся около 13 000 человек, из них продолжают выполнять служебные обязанности лишь 10 000 человек. Штрассер может рассчитывать на преданность всего 1000 военнослужащих. Верные ему войска преимущественно размещаются во Фритауне, оставив дороги и сельские районы на милость повстанцев РОФ. Командиры на местах являются удельными князьками и договариваются с повстанцами РОФ каждый сам по себе. Большинство командиров на местах терпеливо выжидают в сторонке, не падет ли правительство Штрассера, и на всякий случай налаживают отношения с теми, кто может прийти к власти после.

Укрепив связи с Чарлзом Тейлором в Либерии, лидеры РОФ в последнее время активизировали свою деятельность. Созданный в 1991 году, РОФ на первых порах был разрозненным и напоминал скорее сборище бандитов, нежели политическую группировку. Но в конце 1994 года РОФ сумел укрепить единство и обрел общую цель. Его нынешний руководитель Фодей Санко, являющийся протеже Тейлора, опроверг сообщения о собственной смерти и возобновил свои политические выступления по радио. Но в остальном он продолжает оставаться в тени. Внутри РОФ существует несколько фракционных группировок, каждая из которых также выдвигает собственные политические цели. Атаки повстанцев стали более скоординированными, а взаимодействие между различными отрядами улучшилось.

В последнее время РОФ начал похищать иностранцев, чтобы привлечь к себе внимание мировых средств массовой информации. Среди семнадцати удерживаемых фронтом заложников семь католических монахинь, которых лидеры РОФ предложили обменять на телефонный аппарат спутниковой системы и дизель-генератор. Это уникальное предложение не было принято. Несмотря на то, что Санко вновь вынырнул из небытия, политические устремления РОФ, кроме желания свергнуть нынешнее правительство и самим прийти к власти, не ясны.

Судьба Сьерра-Леоне висит на волоске. Армия плохо обучена, лишена мотиваций и едва ли способна охранять национальные ресурсы. Фритаун, наполненный слухами, живет в обстановке нервозности. Если Штрассеру удастся собрать верные ему силы и добиться возобновления работы шахт, а также обеспечить транпортировку сырья, он сохранит шансы остаться у власти. Однако многие шахты серьезно повреждены или разграблены во время нападений повстанцев, а владельцы шахт не спешат вкладывать деньги в восстановление, пока не стабилизируется политическая ситуация в стране.

Сибилла Маккензи

Роберт К. Маккензи

В 17-летнем возрасте Роберт К. Маккензи вступил в армию США. Он только что закончил среднюю школу и получил предложение учиться в училище ВВС. Но шел 1966 год, война во Вьетнаме была в разгаре, и пропустить ее он не мог. Маккензи отказался от направления в училище ВВС и пришел на армейский призывной пункт в Сан-Диего, штат Калифорния, где записался в пехоту. К 1967 году он стал воздушным десантником, закончил в Панаме курсы по ведению боевых действий в джунглях и отправился во Вьетнам. 29 мая 1967 года, штурмуя Мазере Дей Хилл получил пулевое ранение. После года в госпитале его навсегда отчислили из армии по состоянию здоровья.

Всю свою жизнь Маккензи мечтал быть солдатом. Он не собирался отказываться от своей мечты только лишь потому, что армия США объявила его на 70% негодным к военной службе. В 1970 году он поехал в Родезию, где, пройдя строгий отбор, был зачислен в Специальную авиадесантную службу Родезии. За 10 лет (1970 — 1980 гг.) он прошел путь от рядового до капитана и стал командиром эскадрильи. Был награжден «Бронзовым крестом» Родезии «за храбрость и решительность в бою», а затем — «Серебряным крестом» Родезии «за выдающуюся храбрость и умелое руководство подчиненными в бою».

Политикам удалось прекратить войну в Родезии, и в 1980 году образовалось государство Зимбабве. Маккензи уволился из армии Зимбабве и вступил в вооруженные силы Южно-Африканской Республики в звании майора сил специального назначения. В 1981 году он перешел в вооруженные силы Транскея, став заместителем командира полка сил специального назначения. К 1985 году, после 15 лет службы за границей, он был готов возвратиться в Соединенные Штаты Америки.

Роберт К. Браун взял Маккензи на работу в качестве пишущего редактора журнала «Солдат удачи» по тематике специальных операций, и Маккензи продолжил свою специальную карьеру. В Мозамбике он работал в интересах партизан — борцов за свободу из движения национального сопротивления Мозамбика (РЕНАМО), сумел организовать освобождение семи заложников — граждан западных стран. Он готовил местных военнослужащих и воевал сам в Центральной Америке. Сражался в Хорватии и Боснии. По заданию редакции журнала «Солдат удачи» побывал во многих «горячих точках», готовя статьи о России, Таиланде, Суринаме, Тайване, Камбодже и других странах. В феврале 1995 года он отправился в Сьерра-Леоне во главе 60 инструкторов-гуркхов, а 24 февраля он был убит во время штурма опорного пункта Малал—Хиллс.

На протяжении всей своей карьеры Маккензи всегда был профессионалом. Он сражался только за правое, по его оценке, дело и всегда противился употреблению термина наемник. Уж он-то точно шел в бой не только за деньги. Его командным стилем был личный пример. Наивысшее удовлетворение он испытывал, когда вставал и говорил «Следуйте за мной», а затем вел своих людей в бой. Он был спокоен и деятелен в стрессовой обстановке, смел перед лицом опасности. Он был солдатом — и умер как солдат.

Сибилла Маккензи

Памяти товарища

Боб Маккензи был выдающимся солдатом, человеком, совместной службой и дружбой с которым я горжусь. Америка может с полным основанием гордиться успехами Боба. Мы, родезийцы, безусловно гордимся.

Подполковник Рон Рейд-Дэпи, командир разведывательного полка «Зилоус Скаутс» родезийской армии.

 
ТРЕЗУБЕЦ, ЗАТОЧЕННЫЙ В ЧЕЧНЕ PDF Печать E-mail
Автор: Сергей Панасенко   
08.09.2011 17:31


Бойцы УНА-УНСО готовятся к моменту, когдта они начнут возрождать Великую Украину, тем временем шлифуя военное мастерство во всех «горячих точках» бывшего СССР

С самого начала войны в Чечне стало известно об участии на чеченской стороне добровольцев (по чеченской терминологии) или наемников (по терминологии ФСБ и Российской Армии) из других стран. Точных данных об их численности нет. Но известно, что одним из главных «поставщиков» добровольцев-наемников была Украина, точнее — украинская националистическая организация УНА-УНСО.

Мне удалось встретиться с одним из бойцов УНА-УНСО, воевавшим в Чечне. Игорь — высокий, красивый парень лет примерно двадцати пяти, любящий Ортега-и-Гассета — после консультаций с руководством согласился ответить на мои вопросы. Мы беседовали с ним на смеси украинского и русского за парой банок английского пива в одном из кафе под открытым небом в центре Харькова...

В. Истории о добровольцах или наемниках, воюющих на стороне чеченцев, много обсуждались в российских средствах массовой информации. Причем еще в январе, в разгар боев за Грозный, чеченцы отрицали, что у них воюют иностранцы — кроме чеченцев из ближайших мусульманских государств. А когда первые бойцы УНА-УНСО отправились в Чечню?

О. Насколько я знаю, решение направить наших в Чечню созрело в конце ноября 1994 года. 29 ноября в Грозный приехала делегация УНА-УНСО и встретилась с Дудаевым. И потом туда поехали первые бойцы, но до Нового года в Чечню приехало всего несколько человек. Основной поток пошел после 5 января и продолжался примерно до 20 января.

В. И сколько всего через УНА-УНСО попало туда?

О. Я думаю, примерно человек сто.

В. Что за люди?

О. Разные. Примерно половина — кадровые военные, уволенные или в отпусках. Остальные — студенты, рабочие, просто искатели приключений.

В. И были там все время? Или менялись, по вахтовому методу?

О. Нет, вахтового метода не было, ротации не было. Все, кто приехал, оставались все время. Ну, может, 2—3 человека туда-сюда.

В. Добирались группами или кто как может?

О. У нас были точки сбора в Минводах, Хасавюрте, в Баку. Туда добирались кто как, самостоятельно. Оттуда уже направляли в нужные места в Чечню.

В. А ты сам?

О. Я прилетел на старый Новый год через Баку.

В. Хорошо, вот вы попадали в Чечню. Что дальше?

О. Дальше? Дальше группами человек по 10—15 мы обычно включались в чеченские отряды. Но когда надо было, мы и самостоятельно воевали. Там такая война была, почти партизанская, отряды часто сами решали, что им делать.

В. Но чеченцы вас, по крайней мере, вооружили, оснастили?

О. Нет. У нас оружие было процентов на 80 трофейное, только оставшееся — с караванов или покупное, обычно через Ингушетию. Да я и воевал первое время в джинсовке, в которой приехал, пока не снял с убитого свою первую афганку.

В. Покупать оружие было трудно?

О. Никаких проблем. Только деньги плати. «Калашниковы» были очень дешевые — потому что много. Новый, в масле АКС-74 можно было взять за 500 тысяч рублей. РПГ с тремя выстрелами шел за полторы тысячи долларов. Каждый снаряд к «Граду» — 120 долларов. СВД стоили дорого: 2 тысячи долларов. В. А патроны?

О. Смотря какие. Калибра 5,45 — сколько угодно. С калибром 7,62 были проблемы. Но в общем, все покупали.

В. Ты можешь назвать места, где воевал твой отряд?

О. Реском — с Басаевым. Гудермес. Шали. Чечен-Аул. Аргун. Черноречье. Вернулись домой в конце марта.

В. Что делал ты конкретно?

О. Во-первых, я там был как бы комиссаром, заместителем командира отряда...

В. Замполитом? Зачем?

О. Мы были не просто каким-то отрядом, а отрядом УНА-УНСО. Моей задачей, помимо прочего, было следить за соблюдением дисциплины, поддерживать партийные правила и принципы...

В. Например?

О. Сухой закон, например. Не допускать мародерства, грабежей. Не нарушать воинскую дисциплину, не спать на посту, например..

В. И каким образом вы действовали?

О. Нарушителей наказывали. У нас было первое наказание — 20 палок по заднице. Но несколько человек мы даже были вынуждены расстрелять — за грабежи.

В. Ты только этим и занимался?

О. Нет, конечно. Я был минером, сапером. Кстати, входил в десятку лучших минеров в Чечне. Я взрывал мост в Черноречье, а со стороны Чечен-Аула на подходе к Ведено — дамбы. Все делали противотанковыми минами, противопехотных у нас было очень мало.

В. Ты освоил это за три месяца в Чечне?

О. Нет, еще прежде, в Абхазии. Я воевал в Абхазии на стороне грузин с июня по ноябрь 1993 года. Был заместителем командира мотострелкового взвода в корпусе «Арго». Это мы разбили казаков из Ставрополя в Шромах, потом мы прикрывали отход грузинской армии из Сухуми.

В. Но это значит, что ты там воевал против приднестровцев, с которыми раньше был вместе, и против чеченцев, за которых потом поехал воевать. Это не смущает тебя?

О. Нет. Так получилось. Мы потом с Басаевым об этом поговорили — и решили: что было, то было. И больше не углублялись.

В. А сколько из УНСО было в Абхазии?

О. Человек 80—85. Потом, в октябре 93-го, Шеварнадзе подписал награждение многих бойцов УНСО орденами Вахтанга Горгасала первой-третьей степеней. Так что мы там хорошо воевали.

В. Так хорошо, что тогда же примерно на Украине приняли статьи в УК, наказывающие за участие в вооруженных конфликтах за границей. Вы вернулись из Грузии с орденами — и попали под следствие?

О. Нет, не попали. Между прочим, Кравчук (президент Украины в то время. — Прим. авт.) нам потом, уже когда его не переизбрали, признавался, что статьи эти его заставил ввести Ельцин, который был очень недоволен нашими делами в Абхазии. Но реально по статьям этим нас никто тогда не преследовал...

В. Почему?

О. Да никому это не нужно. И статьи пустые, не работают. Это ведь надо доказать — что я был в Чечне и что я там воевал, и так далее. Как? Ехать в Чечню собирать доказательства? Кто им даст это сделать? Их про запас в кодексе держат, статьи эти, но они не работают.

В. Но ведь у вас были потери, были раненые — вы их привозите домой? И что тогда?

О. В Чечне мы потеряли в бою человек десять или чуть больше, и ранено было человек двадцать. Никто из убитых не похоронен на Украине, мы хоронили их в Грузии, в Азербайджане, в Чечне. Но только не на Украине. Позднее мы перевезем их прах домой с почестями.

В. В августе в интервью Басаев говорил, что вместе с ним воюют приехавшие из Турции, Иордании, Австралии. Что ты знаешь об иностранцах в Чечне?

О. Об австралийцах никогда не слышал. Были добровольцы из Иордании, Египта, были турецкие чеченцы. Был один американец, здоровенный, типичный такой янки, врач, он приехал и предложил свои услуги, но когда его спросили, поедет ли он на передовую, он отказался. За чеченцев воевали и русские. Из Саратова я видел, из Питера был Саня, танкист, трижды подбитый. Были русские, которые обучали чеченцев обращаться с «Градом».

В. Ваша харьковская группа была самой большой среди УНА-УНСО в Чечне?

О. Нет. Самую крупную группу отправили Черкассы и Умань, в этой области у нас вообще очень сильная организация. Потом шли Ровны. Киев с областью, Харьков, Львов и Винница.

В. Представитель Чечни в Украине Руслан Бадаев во Львове пообещал вручить главный чеченский орден «Честь нации» самой Украине, а три ордена «Герой нации» — троим украинцам, воевавшим в Чечне. Он же рассказал о некоем украинце под псевдонимом Консул, который, надев форму полковника Российской Армии, пошел в тыл Российской Армии и арестовал целый батальон. Это все правда?

О. Это в газете написано? Ну, это чересчур. В действительности там

От редакции сайта: Продолжение текста отсутствует пока. Будем искать

Обновлено 17.10.2011 15:37
 
Преданные и побеждение PDF Печать E-mail
Автор: Дон Дикенсон   
08.09.2011 17:05

После падения Манерпло карены оказались беспомощны

Фото автора

Операция «Пьи Зан» («Герой народных масс») продемонстрировала, что бирманцы умеют воевать не только упорно, но и с умом. Вместо того чтобы применить ранее не оправдавшую себя тактику массированного наступления и создания подавляющего превосходства в огневой мощи, они использовали недавно приобретенных союзников — перебежчиков — для просачивания через оборонительные позиции каренов.

В результате правительственные войска, ведомые несколькими сотнями бывших бойцов Каренской национально-освободительной армии (КНОА), которые примерно за два месяца до того перешли на сторону Рангуна, победоносно вошли в Манерпло.

Наблюдатели были ошеломлены тем, как быстро пала штаб-квартира Корейского национального союза (КНС), и не меньше потрясены сообщением о том, что каренские солдаты дезертируют из КНОА. Все это резко контрастировало с предыдущей попыткой штурма Манерпло в 1992 году, когда бойцам КНОА удалось устоять перед лицом превосходящих сил бирманцев. Но, возможно, именно эта успешная оборона создала предпосылки для падения Манерпло в 1995 году, поскольку тогдашняя победа была одержана ценой больших потерь личного состава КНОА и расходования драгоценных запасов оружия и военного имущества. Правда, бирманские силы также понесли большие потери, но, в отличие от КНОА, они сумели восполнить их.

В придачу к невосполнимым потерям кадров КНОА, внутренние политические раны, нанесенные каренам в период победы 1992 года, оставались незалеченными, порождая затяжное недовольство среди полевых командиров и солдат КНОА. Эти люди полагали, что политическое руководство проявило недостаточную заботу и внимание к тем, кто жертвовал собой в окопах. Разочарование усиливалось из-за того, что солдатам приходилось сражаться под командованием недалеких и стареющих военачальников, которые, как они считали, посылают их в мясорубку саморазрушительной войны. Эта тяжелая ноша на длительное время легла на страдающих каренских деревенских жителей, которые во все времена выносили на своих плечах тяжелую ношу войны против правительства.

Мятеж среди бойцов

В 1993 - 1994 годах руководство КНС предприняло запоздалые попытки сблизиться с народом, но было уже поздно. К началу декабря 1994 года несколько сотен буддистов из состава КНОА открыто взбунтовались против возглавлявшегося христианами КНС, образовав раскольническую фракцию, именуемую Демократической каренской буддистской армией (ДКБА). Как для КНС, так и для мятежников не было пути назад. Преобладающая часть солдат КНОА осталась верной своему президенту, генералу Бо Мья и делу борьбы каренов, но около 400 диссидентов стали неудобными в политическом плане и опасными в военном.

С одной стороны, если бы повстанцам позволили продолжать свою деятельность, то КНС грозила бы дальнейшая потеря контроля над армией и утрата поддержки со стороны населения. С другой стороны, если бы возглавлявшийся христианами КНС обрушился на раскольников, то возникла бы опасность ответного удара со стороны армии, где большинство составляли буддисты, и отхода от КНС нынешних сторонников-буддистов. Пока шли безрезультатные переговоры с мятежниками, правительственные войска Бирмы готовились к проведению крупных операций против Манерпло.

«Никогда не недооценивай противника, — сказал мне как-то закаленный в боях офицер КНОА, — противник не глуп». Бирманские военачальники понимали, что внутренние проблемы КНОА ведут к снижению ее боевой мощи и это можно использовать в своих интересах.

Как только каренские солдаты оставили свои оборонительные позиции, чтобы присоединиться к мятежникам, правительственные войска немедленно заняли господствующие высоты, с которых просматривалась значительная часть территории по берегам реки Салуин западнее Манерпло. Сразу же после этого бирманцы начали разведку боем южных оборонительных рубежей Манерпло в районе На-Та, а 15 декабря 1994 года совершили налет на штаб-квартиру Все-бирманского студенческого демократического фронта в Дагвине, севернее Манерпло, на реке Салуин.

Два центра мятежа — на слиянии рек Салуин и Моей, узком месте на главном пути подвоза между Манерпло и другими зонами КНС на севере, а также в округе Хлейнбве, юго-западнее Манерпло — являлись потенциальными районами сосредоточения войск для осуществления операций, имеющих целью прорыв оборонительных рубежей, и представляли явную стратегическую помеху для КНС.

3 января было принято решение атаковать мятежников и выбить их из монастыря Темвета, являвшегося крупным сооружением. Но, если не считать артиллерийского обстрела, боевые действия между двумя противоборствующими сторонами практически не велись, так как солдаты ДКБА оставили монастырь после того, как их склад боеприпасов, уложенных на земле в главной молельне монастыря, взлетел на воздух.

На месте событий


 

Я прибыл в монастырь двумя днями позже, всего через несколько часов после того, как КНОА восстановили здесь свой контроль. У подножия холма высились обугленные остатки сгоревшей главной молельни. Части двух стен и ведущая в никуда лестница свидетельствовали о катастрофической силе взрыва, который развалил здание на куски. В полу были входы в глубокие подземные помещения, где также хранились оружие и боеприпасы.

Единственным сооружением монастыря, которое не пострадало от артиллерийского обстрела, оказалась пагода на вершине холма, которая каренами-буддистами считалась священной и поэтому была пощажена бойцами КНОА. Поднимаясь вверх по холму мимо монастыря, я повстречался с группой торжествующих каренских солдат, тащивших захваченное оружие, боеприпасы, кошек, собак и даже тяжелую мебель. Единственное, что осталось от пребывания в монастыре бойцов ДКБА, так это наспех захороненный труп. Остальные разбежавшиеся бойцы ДКБА вскоре перешли на сторону бирманцев, которые занимали оборонительные позиции всего в нескольких километрах отсюда.

Солдаты КНОА смеялись и шутили, пока было можно — они знали, что в предстоящие недели ничего веселого их не ждет. Никто из них не хотел задумываться, что будет, когда начнется наступление правительственных войск. Постепенно становилось все более очевидно, что позиции каренов в районе Манерпло оголяются. Над ними нависала группировка бирманских войск, занимавших господствующие высоты. Солдатам КНОА удалось лишь немного расширить свою территорию в южном направлении, но их отбросили обратно. То же самое происходило на юго-западном фронте, где бирманцы и солдаты ДКБА эффективно взаимодействовали.

В середине января бирманцы начали наступление на Манерпло с севера, юга и запада силами по меньшей мере 10 000 человек. На каждом направлении они с максимальным эффектом использовали солдат ДКБА, хорошо знающих местность и позиции войск КНОА.

К 21 января объединенные силы бирманцев и ДКБА захватили Кала-вало, важную позицию на холме на западном фланге оборонительного рубежа На-Та. Холм был полностью окружен, нарушено водоснабжение, что вынудило оборонявшихся покинуть позицию. Утрата Калавало фактически означала развал всего южного оборонительного рубежа Манерпло.

В ночь на 22 января бирманцы начали переправляться через реку Салуин на надувных лодках с подвесными моторами, высаживая группы в один-два взвода (30 — 60 человек) сразу во многих точках восточного берега реки. Используя солдат ДКБА в качестве проводников, они без труда просочились через позиции КНОА, на которых оставалось мало защитников. А поскольку основные силы КНОА были связаны на юге, где, как предполагалось, бирманцы нанесут главный удар, командование КНОА просто не имело достаточно людей для того, чтобы эффективно справиться с новой угрозой. Возможно, догадываясь об этом, бирманцы смело продолжали переправлять через реку Салуин все новые подразделения своих войск даже в дневное время.

В районе переправы солдатам КНОА удалось захватить в плен одного солдата ДКБА. Его привязали к столбу. Одетый в новенькую бирманскую форму с погонами ДКБА, этот солдат проявлял скорее презрение, чем страх за свою жизнь. На снисхождение к себе он не рассчитывал: слишком многое произошло. Если бы он поменялся ролями с солдатом КНОА, то все было бы также. Через несколько дней от пленного осталась только рубашка.

Вечером 23 января я сопровождал капитана Со Би и его людей до оборонительного рубежа На-Дэ, западнее Манерпло, который возвышался над участком реки, где происходила переправа войск противника. Этот поход едва не стал для нас фатальным, когда мы заблудились и чуть было не напоролись на лагерь бирманских солдат. Ранее в тот день КНОА потеряла один грузовик, который на этой дороге попал в засаду.

Мы быстро повернули обратно и столкнулись с группой людей, блокировавших дорогу. Вглядываемся друг в друга, пытаясь определить, свои ли чужие. Через пару минут, показавшихся вечностью, мы сумели показать, что принадлежим к КНОА, после чего продолжили путь к западным оборонительным позициям.

На позиции На-Дэ над нашими головами иногда пролетали снаряды, слышалось приглушенное урчание лодочных моторов: бирманцы продолжали переправляться на нашу сторону реки. Время от времени карены начинали вести беспокоящий минометный огонь по переправе, но бирманцам уже удалось закрепиться на плацдарме высадки.

Почти весь следующий день на юге раздавались непрерывные взрывы артиллерийских снарядов. Войска КНОА были вынуждены оставить южную оборонительную позицию На-Та и отойти на последний рубеж обороны Клодар, проходивший по цепочке холмов. В этом сражении КНОА понесла самые большие потери за последние дни бирманского штурма Манерпло: около 30 человек убитыми и 80 человек ранеными, причем большинство — в районе Клодара.

Но самую большую проблему создавали солдаты противника, просочившиеся в наш тыл. Одна группа бирманцев взобралась на вершину горы Бавнавле, возвышающейся над Манерпло, и начала корректировать артиллерийский огонь, что резко повысило его эффективность.

Ожидая атаку, капитан Со Би услышал по радиостанции голос какого-то бирманского солдата. Он говорил: «Вы (люди КНС) разрушаете эту страну. Вы не сознаете, что правительство делает добро всем».

«Добро? Вроде использования рабского труда на строительстве железных дорог и для снабжения армии? Вроде изнасилования женщин-носильщиков?» — отпарировал по радиостанции Со Би.

«Я такого не видел», — ответил солдат, как бы защищаясь. «Ну, значит у тебя х... торчит в глазах», — вмешался в разговор другой каренский офицер посреди взрывов смеха. В ту ночь противник нас не атаковал, но неразбериха усилилась. Кто-то неправильно истолковал поступивший из Манерпло приказ и распорядился об общем отходе с занимаемых позиций. К счастью, вовремя удалось разобраться, и мы сумели вернуться на свои позиции раньше, чем противник понял наш промах.

Собраться и отступать

Утром 26 января мы получили приказ отойти назад — на этот раз настоящий. Как и ожидалось, бирманская армия и ДКБА продвинулись к реке Моей чуть южнее ее слияния с рекой Салуин, затянув петлю окружения вокруг Манерпло. Было очевидно, что КНОА способна лишь вести сдерживающие бои вплоть до границы. Манерпло угрожала серьезная опасность. Рискнет ли КНОА обороняться и погибнуть здесь или же оставит то, что невозможно оборонять?

Мы похватали свои рюкзаки и присоединились к длинной цепочке людей, бредущих по пыльной дороге в направлении Манерпло в последний раз. Часом позже наша колонна сделала короткую остановку в Кэмп-Макар, укрытом в холмах выше Манерпло. Большая часть лагеря уже была сожжена каренскими солдатами, чтобы лагерь не могли использовать бирманцы. Глядя на охваченное пламенем помещение столовой, я припомнил, как год назад мы с друзьями здесь выпивали на выпускном вечере только что закончивших военную подготовку каренских солдат. Ностальгические воспоминания прервала минометная мина.

Мы двинулись дальше и сделали привал на берегу ручья несколько севернее Кэмп-Макар, в нескольких сотнях метров от другого воинского формирования. Паники и спешки не было, несмотря на то, что бирманские войска находились совсем рядом. Все казались спокойными, когда ели и мылись в ручье, следя за пролетающими над головой бирманскими снарядами.

Бирманская армия и ДКБА догнали нас после полудня. Началась интенсивная перестрелка, а когда бирманцы пошли в атаку, их поддержал огонь из тяжелого оружия. Противник был так близко, что слышны были указания его командиров. Мы все неотрывно следили за лесом, расположенным перед нами, ожидая, когда следующая группа бирманцев прорвется и атакует нас оттуда.

Но нападавшие действовали по старому шаблону: встретив на пути сопротивление, они оттягивались назад и искали обходные пути. Быть может, они давали нам возможность уйти, не ввязываясь в серьезный бой. В конце концов, солдаты противника тоже хотели остаться в живых, чтобы увидеть Манерпло.

В разгар этой баталии прибыл мой брат Дейв. Он попал в Манерпло двумя днями раньше, но не мог найти транспорт, чтобы добраться до меня. Это время он коротал с офицерами КНОА на командном пункте, следя за пролетающими артиллерийскими снарядами и попивая виски.

Вскоре позади нашей позиции поднялся столб черного дыма, и красновато-оранжевое сияние осветило небо — Манерпло горел. С наступлением темноты мы получили приказ отойти в деревню. Каждое встреченное нами на пути строение было либо объято пламенем, либо уже являло собой пепелище.

Мы достигли Манерпло примерно в 21.00 и собрались перед горевшим учебным центром КНОА для получения дальнейших указаний. Стояли небольшими группками, тихо переговариваясь и ожидая. Одна группа офицеров сидела вокруг полковника Лаваде, который командовал всеми операциями в районе Манерпло. Повернувшись к нам, он сказал по-английски: «Я нахожусь в Манерпло с детских лет. Я построил Манерпло. Теперь я жгу Манерпло. Это как падение Рима. Но мы построим новый Рим». Раскатисто рассмеявшись, он добавил, что не собирается держать здесь жесткую оборону.

Вместо подавленных, павших духом солдат я видел вокруг людей, которые чувствовали облегчение от того, что остались живы. Для солдат Манерпло являлось олицетворением многих ошибок, которые, по их мнению, были допущены. Лаваде и его полевые командиры мудро решили, что, вместо того чтобы бесполезно погибнуть, защищая ошибку, лучше прожить еще день, чтобы продолжить борьбу.

Мы совершили последнюю прогулку по деревне с Со Би и двумя его подчиненными. Прошли мимо Белого дома генерала Бо Мья и здания генерального штаба — только пламя и угли. Лишь церковь и монастырь остались стоять. Обходя вокруг плаца, увидели нетронутое здание, где размещался информационный отдел. Должен признаться, что я испытал немалое удовлетворение, когда помогал поджигать его.

Затем мы подожгли чайный домик женской организации каренов, тюрьму и близлежавшие казармы и вернулись к Лаваде. Он смеялся как сумасшедший, когда бежал босиком мимо всепожирающего пламени, которое охватило тюрьму, чтобы поджечь помещение кухни. Когда последние оставшиеся сооружения занялись огнем, мы сели в старенький грузовичок и направились к реке Моей. Два последних взрыва сотрясли деревню. Уходившие последними солдаты взорвали командный пункт Лаваде и стоявшую рядом с ним статую Соба У Гьи — первого лидера борьбы каренов. К 23.00 мы уже сидели в лодках, которые увозили нас подальше от беды.

В 1992 году карены вынуждены были оборонять Манерпло, чтобы спасти свое движение. В 1995 году они должны были разрушить эту деревню, чтобы дать шанс выжить этому движению.

СЛИШКОМ МНОГО РАНЕНЫХ, СЛИШКОМ МАЛО ВРЕМЕНИ

Джон Паджет Фото автора

От американской редакции. Когда в конце января 1995 года бирманские войска захватили штаб-квартиру Каренского национального союза в Манерпло, в этот регион была направлена группа добровольцев из Международной организации помощи беженцам для помощи каренам. Ниже публикуется материал, присланный руководителем оперативного отдела МОПБ Джоном Паджетом.

Встреча в Бангкоке с представителем южного фронта каренов была совершенно не похожа на тайную. Мы сидели в кафетерии одной из гостиниц у всех на виду. Его английский был ужасен, поэтому беседовали на тайском. Мой собеседник, в отличие от некоторых каренских лидеров, которые, очевидно, слишком много ели, находясь в тылу, выглядел подтянутым и закаленным, как и подобает повстанцу. Мне он понравился с первого взгляда.

«Силы бирманского Государственного комитета по восстановлению правопорядка (ГКВП) атакуют нас вдоль всей границы, нападая на большинство наших основных лагерей, — рассказывал он. — Идут тяжелые бои, и нам требуется помощь».

Как бы нам ни хотелось помочь каренам на юге, но мы уже сообщили каренам на севере, что едем к ним. Я объяснил это своему собеседнику, но пообещал, что мы сделаем для него все возможное, если только позволит время. Он повторил свои просьбы относительно подготовки медицинского персонала, оказания технического содействия и поставки расходных материалов.

Тайцы неодобрительно относятся как к артиллерийским обстрелам с бирманской стороны, так и к вылазкам каренов на бирманскую территорию, а потому организовали плотную охрану своих приграничных районов, запретив кому бы то ни было пересекать кордоны как с одной, так и с другой стороны. Это касалось как каренов, так и некоторых любящих совать нос в чужие дела американцев, которые, возможно, попытались бы пробраться в каренские лагеря или медицинские учреждения.

На конспиративной квартире, которую карены организовали в Ма Сот, мы встретились с одним из их руководителей. Он сообщил нам неприятную новость: больница в джунглях, где мы сделали столько удачных операций и ампутаций, разгромлена. Многие близлежащие деревни подверглись воздушным бомбардировкам и артиллерийским обстрелам сил ГКВП. Однако медицинский персонал благополучно эвакуирован, все больные в безопасности. Удалось спрятать большую часть ценного медицинского оборудования, в том числе рентгеновские аппараты и инструментарий, а также дизель-генератор. Однако мы сомневались, что от этого оборудования останется что-либо годное к использованию после нескольких недель пребывания на открытом воздухе.

По счастью, персоналу больницы удалось сохранить регистрационные журналы, где фигурировали фамилии представителей МОПБ и других иностранных специалистов, которые оказывали помощь каренам в последние годы. Если бы эти документы попали в руки ГКВП, этим людям грозили бы неприятности.

Поскольку мы не могли попасть в прежние места, то попытались проникнуть в лагеря беженцев, созданные вдоль границы. Одна из буддистских фракционных группировок предпринимала попытки прорваться в эти лагеря под покровом темноты, и уже произошло несколько длительных перестрелок с тайскими пограничниками. Тайцы не хотели пропускать в эти лагеря кого бы то ни было, но наш визит к местному районному руководителю позволил утрясти эту проблему.

В приграничных лагерях беженцев медицинское обслуживание казалось неплохо налаженным, ибо французская организация «Медицина без границ» заключила с министерством внутренних дел Таиланда соглашение об оказании медицинской помощи беженцам. В лагере Домплак-Ла, например, мы нашли всего четырех хирургических и не более десятка других больных, нуждавшихся в нашей помощи. Все раненые были эвакуированы в медицинские учреждения близлежащих тайских городов.

Несмотря на потерю больницы в джунглях, дела у северных каренов в приграничных лагерях шли неплохо. И мы решили, что целесообразнее будет уделить внимание проблемам южных каренов, которые не имеют возможности пользоваться услугами «МБГ».

Мы вновь встретились с их представителем. Он сообщил, что ситуация на границе остается острой. Но мы решили на следующий день пробираться в главную амбулаторию. Если эта попытка не удастся, то карены пришлют нам для обучения всех медицинских работников, которых удастся выделить. Они слышали много хорошего о наших курсах от своих северных коллег.

На следующий день мы прибыли на другую конспиративную квартиру неподалеку от границы и стали ждать, когда наши друзья подготовят переправу через тайские кордоны. За это время мы оказали помощь нескольким больным малярией, а также провели санитарную обработку конспиративной квартиры.

Каренам никак не удавалось осуществить переправу, поскольку тайские власти усилили кордоны патрулирующими вертолетами. Мы подготовились к обучению медицинского персонала на месте, но у каренов были те же проблемы с силами безопасности Таиланда, что и у нас. Единственными нашими потенциальными учениками являлись один сельский врач и тот человек, который первым вступил с нами в контакт. Оба горели желанием научиться обращению с нашей медицинской аппаратурой и были очень признательны за доставленные расходные материалы.

Мы узнали о новых военных акциях бирманской армии, на этот раз против их давнего противника, Кхун Са. Кхун Са является сильным и влиятельным военным диктатором на северо-востоке Бирмы, где расположены самые высокопроизводительные в мире опиумные плантации. Он объединился с людьми народности шан, проживающими в этом районе. По некоторым оценкам, этот человек — крупнейший наркобарон в мире. Он содержит личную армию численностью около 15 ООО человек. Его влияние распространяется далеко за пределы Бирмы. Местные политики не имеют никакого желания оказаться в списке его врагов.

Каждый год бирманское правительство пытается показать американцам, которые не жалеют денег на борьбу с наркобизнесом, что имеет серьезные намерения покончить с этим негодяем. Тогда бирманские войска направляются в этот район, чтобы в очередной раз и с заранее предсказуемым результатом начать беспокоящие операции против Кхун Са.

Бирманцы начали свою операцию с бомбардировки опорного пункта Кхун Са, города Ма Сай на границе с Таиландом.

В наступление были брошены 10 пехотных батальонов, но они вскоре увязли. Бойцов одного из батальонов заманили в узкую долину, а затем перекрыли им выход. Кроме того, солдаты Кхун Са взорвали один из главных мостов, по которому осуществлялось снабжение правительственных войск. В довершение ко всему, они разрушили взлетно-посадочную полосу в местечке Тачилек. После этого бирманская армия отошла, полагая, что уже продемонстрировала свою решимость.

В прошлые годы группы МОПБ оказывали помощь каренам в роли хирургов и преподавателей. Они спасли жизнь десяткам людей. Подготовка и руководство деятельностью местных медицинских кадров безусловно способствовали улучшению качества жизни еще многих тысяч людей. Добровольцы МОПБ, не получающие денег за свой труд, видят свою задачу в оказании персональной помощи жертвам вооруженного конфликта, отказываясь от услуг посредников.

В этом году обстановка в регионе помешала продолжению этой работы. Однако нам удалось выявить район, нуждавшийся в срочной помощи, и поддержать сторонников демократии именно в тот момент, когда они отчаянно нуждались в поддержке. Мы планируем продолжить нашу деятельность.

 
«ПерваяПредыдущая12345678910СледующаяПоследняя»

JPAGE_CURRENT_OF_TOTAL
 
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика