Home Журнал «Солдат удачи» Блог статей из журнала Солдат удачи

Авторизация



frank casino играть здесь

Журнал "Солдат удачи"
«КОММАНДОС»СОВЕРШЕНСТВУЕТСЯ PDF Печать E-mail
Автор: Игорь Скрылев   
23.04.2012 11:21

Фото Владимира Виноградова

По результатам боевого применения жилета «Коммандос-С», в частности с учетом ситуации в Буденновске, где подразделениям по борьбе с терроризмом пришлось вести практически армейскую операцию, жилет «Коммандос-С» претерпел существенные изменения. В результате и появилась модель боевой экипировки спецподразделений «Коммандос-3С».

В отличие от боевой экипировки типа «Выдра», «Коммандос-3С» выполнен как разгрузочный жилет с броневой защитой. Если в жилете «Коммандос-С» под каждый тип магазинов — АК, «Вал», «Винторез», СВД — полагался свой карман, на «Коммандос-3С» применен единый боевой подсумок, в котором благодаря его оригинальной конструкции можно размещать самые различные типы боеприпасов. Например, в нем можно держать два одиночных магазина к АК-74, два парных магазина к АК-74, связанных липкой лентой, два длинных магазина к РПК-74, два одиночных магазина к автомату «Вал». Два кармана под магазины могут быть объединены в один общий карман под более габаритные грузы. Общее количество переносимых боеприпасов до — 12 магазинов к АК-74.

Подсумок для гранат вмещает 6 ручных гранат и также может легко трансформироваться под размещение обойм к СВД или «Винторезу». Количество гранат может быть увеличено до 10 штук. В этих же карманах могут размещаться пачки с дополнительными патронами.

На боках жилета размещены карманы под 10 фанат к подствольнику. Они тоже универсальные, в них могут содержаться другие боеприпасы и предметы снаряжения.

На плечах жилета размещены аптека, маскировочная маска, наручники и альпинистское снаряжение. Вся регулировка по росту и объему осуществляется на спине, а спереди остаются только быстроразъемные застежки с дублированием. На спине находятся карманы под противогаз, шоковые фанаты или фонарь. На поясе может крепиться фляга или любое дополнительное снаряжение.

В «Коммандос-3С» введен комплект выживания; плащ-палатка «Пончо- 3», спальный мешок «Кокон-2», гамак, саперная лопатка или мачете типа «Бобр-1» или «Бобр-2». В верхней части спины размещены ножны для закрепления метательного ножа «Оса»: он надежно крепится и легко выхватывается любой рукой. Спереди могут дополнительно размещаться нож для выживания «Оборотень-2», а также сигнальные ракеты или мины.

 

 

Жилет имеет мягкие тканевые броневставки из материала СГ-3, обеспечивающие противоосколочную защиту. Кроме того, боевое снаряжение, размещенное в жилете, само является хорошей пассивной защитой. При необходимости защита может быть увеличена за счет вставок из броневой стали или легких сплавов.

На спине располагается внутренний карман, в котором размещается гамак и страховочная альпинистская система. Ее можно надеть, не снимая жилета. В комплект входит бедренная кобура, конструкция которой несколько упрощена по сравнению с аналогичной на «Коммандос-С». Дополнительно введен контейнер для веревки, используемой при штурмовых действиях. Контейнер крепится на ноге и может быть легко сброшен.

Верх жилета выполнен из высокопрочной «Кодуры». Этот материал кроме высокой прочности и стойкости к истиранию обладает еще одним неоценимым свойством: он не поддерживает горения. Чтобы оценить, насколько это важно, достаточно вспомнить трагический штурм вертолета в Минводах. Антитеррористическая группа МВД «Вега» во время штурма вертолета была одета в «Коммандос-1», и по моему мнению (а мнение автора изделия трудно оспаривать), она чудом осталась жива, так как жилеты были выполнены из капрона. Человеческая жизнь могла стать иеной нашей вечной нехватки в средствах, когда изделия делаются не из того, что надо, а из того, на что у заказчика есть деньги.

Подкладка жилета выполнена из хлопчато-бумажной ткани черного цвета. Все карманы имеют отверстия для слива воды, застежки карманов дублированы сначала липкой лентой, потом кнопкой.

Сейчас рассматривается вопрос о применении жилета в ВДВ в качестве основной боевой экипировки. Он будет использоваться для десантирования и конструктивно сопрягается с элементами парашютной системы.

«Коммандос-3С» может применяться тактически гибко: при штурмовых действиях только как разгрузочный жилет, надеваемый на штатный тяжелый бронежилет (при этом из него демонтируется тканевая броня и снимается комплект выживания). При преследовании противника или прочесывании местности он может использоваться в полном комплекте как боевая экипировка.

Совершенно другая идеология была заложена в конструкцию транспортно-боевой экипировки «Пластун». Уже само название показывает, что она назначена для разведывательных и диверсионных подразделений. Основой этой экипировки является подвесная система рюкзака, состоящая из плечевых лямок, подспинной подушки и разгрузочного пояса. Эта подвесная система и является элементом, на котором крепится остальная экипировка.

ТБЭ «Пластун» может использоваться в транспортном, рейдовом и боевом вариантах. В транспортном варианте «Пластун» упакован в транспортный мешок, который имеет плечевую лямку для переноски. Мешок двухслойный: наружное покрытие — авизент камуфляжной окраски, внутреннее — авизент красного цвета, транспортный мешок достаточно прочен и может использоваться для десантирования.

 

 

В рейдовом варианте комплект выглядит как рюкзак. Десантный ранец выполняет роль верхнего клапана. На подвесной системе закреплена боевая экипировка, планшеты с карманами под магазины и гранаты. В боевом варианте на подвесной системе закрепляются только элементы боевой экипировки и средств выживания.

Комплект «Пластун» может выполняться в разных вариантах. «Пластун-Р» — комплект разведчика — является основным базовым комплектом. «Пластун-Д» — комплект, пригодный к десантированию, — отличается конструкцией ранца и основной емкостью рюкзака, может быстро сбрасываться. «Пластун-С» — комплект диверсионного спецподразделения — отличается конструкцией ранца, приспособленного к минно-взрывным работам. «Пластун-Ш» — штурмовой вариант, дополнительно комплектуется штурмовым щитком, предназначен для мобильных подразделений, действующих в условиях сильно пересеченной местности и в жарком климате (Кавказ, Средняя Азия).

Комплект выживания, входящий в «Пластун», в целом, похож на комплект бронежилета «Коммандос-3С». В него входят: спальный мешок, плащ-накидка, гамак, мачете «Бобр-2», боевой нож «Вампир». Многие конструктивные элементы ТБЭ «Пластун» аналогичны элементам «Коммандос-ЗС».

На нем также применены универсальные карманы под боезапас и средства выживания. Различаются они специальным антитеррористическим снаряжением (например, на «Пластуне» нет карманов для шоковых гранат). В отличие от «Коммандос-3С», где боезапас размещен на груди, на «Пластуне» он располагается на боках и смещен несколько вниз, что позволяет обеспечить переползание и преодоление препятствий.

Лямки, пояс, спинная подушка «Пластуна» выполнены из баллистического материала СГ-3. Из него же выполнены элементы жесткости и на подсумках боевой экипировки. Такие элементы, как, например, гамак, также играют роль своеобразной защиты. Дело в том, что в конструкцию гамака входит ткань СВМ, что совместно с демпфирующим подслоем обеспечивает противоосколочную защиту, когда гамак свернут в плоский пакет и находится в специальном кармане десантного ранца. Другие элементы экипировки также успешно решают роль пассивной защиты. Например, мачете «Бобр» закреплено на ранце так, что его широкая лопасть прикрывает низ левой лопатки, то есть область сердца, а 6-мм кусок закаленной стали — неплохая защита от пуль стрелкового оружия. В передней проекции также введена противоосколочная защита паховой и шейной области.

Появление боевых экипировок, подобных «Пластуну» и «Коммандос-3С» — явление закономерное. Дело в том, что трудности с финансированием не дают возможности развернуть широкие исследования и конструкторские работы в области боевой экипировки войск. Поэтому работы, проводимые в МО, в основном, ориентированы на мотопехотные подразделения и имеют под собой совершенно иную идеологию применения. Так что ВДВ и спецназ как бы остались в стороне. Но «природа не терпит пустоты». Радует и появление других достойных образцов: я имею в виду семейство «Выдры» Евгения Рассказова.

«Коммандос-3С» и ТБЭ «Пластун» были впервые продемонстрированы на выставке «Средства спасения — 95», где вызвали широкий интерес специалистов. Многим из них авторы благодарны за ценные советы и предложения. К сожалению, на выставке не был показан последний вариант «Выдры». Так что сравнивать было не с чем. Более того, фирма «Сплав», принимавшая в свое время участие в изготовлении первых «Выдр», представила на своем стенде один из образцов, весьма далекий от совершенства, выполненный из абсолютно непригодных материалов (камуфляжная рюкзачная ткань). Этот образец кочует по выставкам уже не первый год и имеет весьма потрепанный вид. По словам автора «Выдры», он абсолютно не отражает сегодняшнего положения дел.

Вообще же, плагиат и нарушение авторского права в области экипировки и спецоснащения становятся серьезной проблемой, решать которую надо самыми жесткими способами. Так, на выставке «Политех» я с удивлением увидел жилет «Коммандос-С», который почему-то носил название «Разгрузочный жилет ФСБ». При «разборе полетов» зажатый в угол лжеавтор признался, что ему принесли жилет «Коммандос-С», в клочья изодранный в Чечне, и попросили сделать такой же. Поэтому хотелось бы предупредить: «Коммандос-3С» и «Пластун» запатентованы, а плагиаторов ждут большие неприятности в соответствии с духом времени.

Но здоровая конкуренция не мешает сотрудничеству. Такие элементы, отработанные для систем «Коммандос-3С» и «Пластун», как спальный мешок, плащ-накидка, мачете, боевой нож, гамак, баллистические защитные материалы, — вполне могут применяться и с «Выдрой». А реальное боевое применение покажет, какая конструкция более жизнеспособна. Тем более, что для «Коммандос-3С» война, увы, началась сразу после выставки.

 

Обновлено 23.04.2012 11:31
 
От редакции PDF Печать E-mail
Автор: Владимир   
31.03.2012 16:04

Несмотря на наши разъяснения и объявления, в редакции не иссякает поток писем с единственной, по сути, просьбой: помогите попасть во французский Иностранный легион или хотя бы научите, как это можно сделать!
Об Иностранном легионе так или иначе мы писали несколько раз, наиболее подробно — в номерах 11 за 1994 год и 1 за 1996 год. Возвращаться в ближайшее время к этой теме без особого повода мы не планируем. И хочу особо подчеркнуть: журнал — не вербовочный пункт Иностранного легиона и не собирается им быть (даже если бы таковой имел право существовать на российской территории). В наше время никому не возбраняется постараться получить французскую визу, купить билет до Парижа — и, сойдя с трапа, первым делом разыскать вербовочный пункт Легиона и предложить там свои услуги (адреса пунктов нами опубликованы — эту же информацию дадут и в посольстве Франции).
Я не знаю точно, сколько бывших офицеров Советской Армии готовы стать наемными солдатами во Франции, но число это ошеломляюще велико. Не думаю, что следует спешить с осуждением этих людей только потому, что они ищут возможность продать за рубеж свой военный опыт, так внезапно оказавшийся лишним в России. Но и вчерашние школьники, студенты, просто крепкие парни, мечтающие увидеть себя лихими солдатами в престижной армейской части за рубежом, тоже заслуживают понимания. Другое дело, что этим мечтам вряд ли суждено сбыться.
Время, когда Франция вела колониальные войны и остро нуждалась в солдатах, давно прошло. Иностранный легион составляет сегодня примерно 10 тысяч человек, и кроме дезертирства и увольнений, других потерь в личном составе почти не несет. А это значит, что пополнение требуется в ограниченных количествах, и вы попросту можете не выдержать конкурс.
Хотя, конечно, дело и не в этом. Дело в том, почему сейчас такое количество молодых мужчин в России готовы лезть под пули Бог знает где: от голода, от жадности, из-за любви к риску и опасности, от ощущения собственной ненужности и неприкаянности?
Довольно долго пальму первенства по части наемничества в мире держали американцы и англичане. Здесь, понятно, о голоде речь не шла: просто профессионалы нанимались делать свою работу. Наши военнослужащие, изъявляющие желание отправиться воевать хоть куда хоть за кого, неизменно подчеркивают, что делают это в значительной мере от безысходности. Хотя постоянство, с которым этот аргумент повторяется, заставляет заподозрить здесь какую-то долю неискренности. К сожалению, достоверных социологических исследований на этот счет нет — а напрасно.
Нынешний Иностранный легион не сможет вместить всех желающих уехать из России на "военные" заработки. Но свято место пусто не бывает. Очевидно, на мировом рынке вооруженных услуг (переживающем не лучшие времена из-за сокращения числа локальных войн) скоро будет наплыв специалистов из России — неплохо подготовленных, неприхотливых и относительно недорогих. Они потеснят американцев, немцев, бельгийцев и англичан в качестве солдат и инструкторов. Таким образом, российская боевая слава снова воссияет ярче — хотя и, видимо, под чужими знаменами.


Главный редактор

 
МОРСКИЕ ПЕХОТИНЦЫ СПАСАЮТ СБИТОГО ЛЕТЧИКА PDF Печать E-mail
Автор: Дейл Б. Купер   
27.03.2012 21:04

От американской редакции. С тех пор, как в 1975 году начал выходить в свет журнал «Soldier of Fortune», освещение в средствах массовой информации США повседневной деятельности и боевых операций американских вооруженных сил поднялось на качественно новый уровень. Сегодня не считается чем-то необычным появление даже в объемных еженедельниках статей о том, как американские солдаты, преодолевая трудности, делают порученное дело. Но ведь так было не всегда. Бывали времена, особенно после Вьетнама, когда пресса неуважительно относилась к американскому солдату. О военных если и писали, то в основном тогда, когда хотели их в чем-то обвинить.

 

SOF всегда занимал иную позицию. Мы знаем, какие трудности выпадают на долю тех парней, которые непосредственно участвуют в боевых операциях, с каким усердием они делают свою работу, вкладывая в нее весь свой опыт. Многие сотрудники журнала побывали в их шкуре.

Это не значит, что мы стараемся не замечать ошибок, которые совершаются военными, но это означает, что мы на своих страницах публикуем материалы об их триумфах, а не только о трагедиях. Мы рады, что в юбилейном номере нашего журнала имеем возможность рассказать об одном из таких триумфов устами нашего постоянного корреспондента, который взял себе за правило отправляться туда, где находятся наши солдаты, даже если это такие чертовы дыры, как Гаити и Сомали.

В баках самолета, который пилотировал капитан Томас Хэнфорд, еще оставалось топливо, поэтому он продолжал боевое патрулирование над Боснией и пытался связаться с наземным командным пунктом, используя одну из старых радиочастот. В шлемофоне послышались подозрительные щелчки, затем внезапно раздался голос:

— Я — «Бэшер-52». — Повторите, правильно ли я понял, это — «Бэшер-52»?

— Я — «Бэшер-52». Я жив.

— Повторите снова, «Бэшер-52», слышу вас плохо, не могу разобрать. Я — «Бэшер-11».

— Я — «Бэшер-52»!!!

— Понял, ты жив! «Бэшер-52», сиди тихо...

В том, что капитан Скотт О`Грейди жив, сомневались вплоть до 2 августа. 8 июня, когда он установил радиосвязь со своим ведомым, что дало толчок сенсационной цепочке событий. Согласие на проведение операции по его спасению было получено с молниеносной быстротой: заявка прошла по всем командным инстанциям к адмиралу Лейтону Смиту в Лондон и обратно в штаб 24-го экспедиционного отряда морской пехоты США, где полковник Мартин Берндт получил разрешение на операцию в 02.30.

Вскоре пришло время действовать специальному подразделению Корпуса морской пехоты США численностью 41 человек, которое именовалось «Тактическая группа эвакуации авиационной техники и спасения экипажей» (Tactical Recovery of Aircraft and Personel Team — TRAP). Руководитель операции подполковник Крис Гюнтер и первый лейтенант Мартин Веттерауэр, отвечавший за безопасность на земле, обсудили вопрос, с чем они могут столкнуться на земле. «Мы рассмотрели два возможных сценария, — сказал Гюнтер, — но мы предусмотрели все, от возможности того, что летчик находится в лесу и тогда придется поднимать его на борт вертолета с помощью лебедки, до ситуации, когда он вынужден убегать от преследователей, спасая свою жизнь».

Оставался невыясненным еще один вопрос; насколько близко спасатели сумеют подобраться к О`Грейди? «Больше всего я опасался, что мы не сумеем отыскать капитана О`Грейди, что либо его уже поймали сербские солдаты, либо он настолько запуган, что не сможет выйти к месту, где мы могли бы его забрать», — признался Берндт.

Но, благодаря тому, что Америка располагает неисчислимым множеством источников разведывательной информации, Берндт был достаточно хорошо осведомлен об основных системах оружия противника, которые могли создать проблемы при выполнении данной операции. Как только была определена задача и проведена оценка противника, группе TRAP для проведения конкретной операции были выделены средства усиления.

Для непосредственного сопровождения двух транспортно-десантных вертолетов СН-53Е «Супер стэллиок» (позывные — «Дэш-1» и «Дэш-2»), на которых должны лететь морские пехотинцы из группы TRAP, были выделены два вертолета огневой поддержки AH-1W «Супер кобра» и четыре самолета вертикального взлета и посадки AV-8B «Харриер-2». Сверху морских пехотинцев будут прикрывать и обеспечивать еще 40 самолетов, в том числе: истребители и штурмовики F/A-I8D «Хорнет» авиации Корпуса морской пехоты США; самолеты-истребители танков А-10 «Вартхог» ВВС США с авиабазы Авиано, Италия; а также самолеты радиоэлектронной борьбы ЕА-6В «Праулер» авиации ВМС США с авианосца «Рузвельт». Также должны быть подняты в воздух на случай необходимости оказать поддержку самолеты радиоэлектронной борьбы EF-Ш ВВС США.

С базы Бриндизи, Италия, в помощь морским пехотинцам на вертолете вылетела резервная группа военнослужащих сил специального назначения армии США.

В дополнение к многочисленной армаде сильновооруженных самолетов и вертолетов, которые должен вывести в назначенные им точки оператор самолета дальнего радиолокационного обнаружения и наведения системы «Авакс» НАТО, на палубе десантного корабля ВМС США «Кеарсардж» находилось дополнительное количество морских пехотинцев на случай, если группа TRAP нарвется на противника и будет вынуждена с боем выходить с территории Боснии, «У меня на палубе были ракетные комплексы «Си Спэрроу»/«Си Хок» и усиленный взвод морской пехоты со всем своим вооружением, готовые прийти на помощь, если группа TRAP окажется в затруднительном положении, — говорил Берндт, — а также и усиленная рота морской пехоты, которая тоже обладала необходимыми боевыми возможностями для выполнения подобного задания».

Берндт принял решение самому отправиться на операцию, чтобы на месте координировать действия по поиску и спасению. Почему командир экспедиционного отряда морской пехоты, представленный к званию «бригадный генерал», предпочел рисковать своей жизнью, участвуя в операции такого рода, когда в его распоряжении находились офицеры с менее высоким званием? «А почему бы нет? Я думаю, вопрос должен быть поставлен именно так», — ответил Берндт. Он считает себя главным вдохновителем и выразителем мнения своего воинского формирования, которое зарабатывает себе на жизнь, выполняя задания подобного рода. «Я пришел к выводу, что мне необходимо быть с ними. Все было просто», добавил Берндт. Берндт и ранее бывал под огнем, он чувствовал, что его людям нужна твердая рука на руле, для успокоения нужен человек, который не растерялся бы, попав под огонь. Те, кто служит под началом Берндта, говорят, что этот командир предпочитает лично вести своих подчиненных на опасное задание. Он хочет быть там, где разворачиваются главные события.

Берндт отправился в Боснию, «зарядив ружье на медведя». Он объяснил: «Трудно контролировать действия солдата, который входит в состав очень маленького подразделения, или, быть может, является солдатом-фермером». И поэтому группе TRAP придали вертолеты огневой поддержки, истребители/штурмовики и самолеты-истребители танков А-10. Но Берндт не испытывал беспокойства, он оценил степень риска и полагал, что у него достаточно сил и средств, чтобы выполнить задачу. Гюнтер сказал, что группа TRAP могла бы оставаться на земле в Боснии в течение двух часов и, если потребуется, вести бой с крупными силами противника.

Группы TRAP предпочитают действовать ночью.

Именно к ночным операциям они готовятся, но Берндт не мог им этого позволить. Силы и средства поддержки, выделенные для решения данной задачи, могли бы прибыть на место до рассвета, но при этом пришлось бы отказаться от использования многих резервных возможностей. А без резерва, как считал Берндт, риск становился слишком большим. Вот почему самолеты и вертолеты основной спасательной группы поднялись в воздух н 1)5.00 и в течение 45 минут кружили вокруг корабля «Кеарсардж», когда из Италии прилетели обеспечивающие самолеты. Никто не хотел ждать еще 12 часов, пока наступит темнота, поэтому было решено проводить операцию в светлое время суток.

Спасательная группа быстро преодолела 87 мор. миль (161 км) до последнего известного места сбитого летчика. Примерно за 5 мор. миль (9 км) до последнего известного места, где прятался летчик, два вертолета «Супер стэллион» были вынуждены обойти стороной довольно большой город, находившийся в глубокой долине, тогда как два вертолета «Супер кобра» пролетели в густом тумане рядом с горами. «Туман был обоюдоострым оружием. С одной стороны, он маскировал шум, когда мы подлетали к точке, где предполагалось забрать сбитого летчика, а с другой стороны, — мешал нам видеть, куда мы летим», — сказал Гюнтер.

«Бэшер-52», вижу тебя

В 06.12 О`Грейди установил радиосвязь с вертолетами спасательной группы, но лежавший под ними густой туман снижал видимость до нескольких сотен футов (1 фуг равен 0,30 м) Гюнтер беспокоился, что туман может вынудить их прекратить выполнение задания. Когда «Дэш-1» и «Дэш-2» подлетели к зоне посадки, им пришлось снижаться, воспользовавшись крохотным разрывом в облачности. Площадка, где предполагалось садиться, была почти полностью укрыта туманом.

«Посадочная площадка была очень маленькой». — говорил потом командир вертолета «Дэш-2» капитан Поль Фортунато. По его оценке, диаметр посадочной площадки не превышал 100 футов (30 м), чего едва хватало для совершения горизонтального маневра. Тем не менее Фортунато мягко посадил свой вертолет. Видимость была такой плохой, что его «Супер стэллион» приземлился прямо на большой камень и изгородь из колючей проволоки, что помешало командиру корабля опустить заднюю аппарель, чтобы высадить состоявшую из 20 человек группу обеспечения безопасности. Фортунато пришлось чуть приподнять вертолет и отойти и сторону. «Дэш-1» приземлился на другой крохотной посадочной площадке, тоже прямо на колючую проволоку, но все кончилось благополучно.

«Я должен отметить пилотов вертолетов «Супер стэллион». Они совершили практически невозможное. Когда мы спускались, казалось, что места для приземления нет, но они умудрились как-то протиснуться между деревьями», — говорил командир одной группы обеспечения безопасности Кристофер Уайт.

Лейтенант Всеттрауэр, командовавший другой группой обеспечения безопасности в составе 20 человек, которая летела на вертолете «Дэш-1», сразу же после приземления покинул вертолет через заднюю аппарель, организовал круговую оборону и направился в сторону желтого дыма, испускаемого дымовой шашкой, которую пилот одного из вертолетов огневой поддержки «Супер кобра» сбросил на место, откуда О`Грейди выпустил сигнальную ракету, чтобы обозначить себя. Пробираясь сквозь кустарник, Веттрауэр и его люди нашли дымовую шашку.

Внезапно из кустарника выскочил О`Грейди и, как кролик, удирающий от собак, рванул прямо к вертолету «Дэш-1». «Я никогда не забуду сцену, увиденную мною: бегущий через кусты О`Грейди... лицо в поту... шестидневная борода... в руке пистолет, — вспоминал Гюнтер. — Я отметил про себя, что он хорошо выглядит и довольно быстро движется для человека, который провел на земле шесть суток».

Когда сержант-майор Анхель Кастро-младший увидел, что человек, которого он прилетел спасать, направляется в его сторону, то приказал всем оставаться в вертолете. Но сержант Скотт Фейстер уже поставил на предохранитель свое оружие, выпрыгнул из вертолета через дверь командира корабля с правой стороны кабины и теперь бежал навстречу О`Грейди.

«Я хорошо помню, как он бежал к нам через полянку, на голове у него была оранжевая панама из аварийно-спасательного комплекта, он размахивал пистолетом «Беретта» и что-то бормотал, — вспоминал Фейстер, которому пришлось физически разоружить О`Грейди. — Мне было неприятно ударить офицера, но я все-таки ударил его по правой руке, чтобы выбить из нее пистолет». Затем Фейстер помог враз ослабевшему О`Грейди дойти до вертолета и усадил его на сиденье. «Я так спешил посадить его в вертолет, что поднял его на руки и забросил в гpyзовой отсек», — сказал Фейстер. Когда ему напомнили, что он мог сломать ОТрейди шею, Фейстер рассмеялся: «Ну, я тогда об этом даже не подумал. Было бы ужасно сделать подобную вещь человеку, который провел шесть суток на территории противника».

Прежде чем самому взобраться в вертолет, Фейстер бегом вернулся к месту, где он разоружил О`Грейди, и подобрал его пистолет. «Его, вероятно, обвинили бы в утрате оружия, если бы мы оставили этот пистолет на посадочной площадке», — сказал Фейстер.

Как только спасенный летчик оказался внутри вертолета, сержант-майор Анжель Гомез пристегнул его к сиденью ремнями, надел ему на голову противоударный шлем и подготовился к взлету. «Когда я его усаживал, он сказал «Спасибо», а потом многократно повторял это слово», — вспоминал Гомез.

О`Грейди промерз, его организм был сильно обезвожен, а вся его одежда насквозь промокла. У него началась гипотермия, и он сильно дрожал. Гомез схватил теплую куртку Берндта и надел ее на О`Грейди. Когда они поднялись в воздух, Гомез дал спасенному летчику флягу с водой. О`Грейди припал губами к фляге, почти опустошив ее за один глоток.

Когда его спросили, хочет ли он есть, он утвердительно кивнул, и ему дали продовольственный паек. «Однако он смог проглотить всего пять-шесть ложек рагу из цыпленка», — сказал Гомез. После шести суток, в течение которых О`Грейди питался лишь травой да насекомыми, его желудок сократился.

Летчик все еще дрожал, и ему передали одеяло. Гомез дал ему также перчатки и приказал двум молодым морским пехотинцам сесть по бокам, чтобы ему было как можно теплее. Температура в кабине вертолета была около 7,7°С, поскольку через две бойницы для пулеметов в кабину задувал ветер.

«Поначалу, когда он попал в вертолет, он плакал, — сказал младший капрал Поль Брюс. — Это не была одинокая слезинка. Грудь его периодически вздымалась от сдерживаемых рыданий. Он был так счастлив, что остался жив. Так благодарен. Так рад, что его спасли».

В воздухе зенитные ракеты

Если полет в Боснию прошел без происшествий, то полет обратно оказался не таким спокойным. Когда основная спасательная группа оставила позади окутанные туманом горы и оказалась над равниной, которая простиралась вплоть до побережья, вертолеты стали видимыми и уязвимыми. До домов оставалась еще добрая треть дистанции, когда по ним открыли огонь из зенитных пушек и стрелкового оружия.

«Я увидел, как по нам выпустили переносную зенитную ракету SA-7 советского производства, — сказал второй пилот капитан Джим Райт. — Она винтом летела в нашу сторону с левого борта. Фортунато и Берндт также видели ракету, которая пролетела мимо. Еще по меньшей мере одна такая ракета была выпущена по вертолетам «Супер стэллион».

Летчики вертолетов «Супер кобра», которые занимали позиции на 5 и 7 часов позади вертолетов «Супер стэллион», имели барабанные установки для стрельбы сигнальными или осветительными ракетами.

Они засекли дымовой след еще одной пущенной по вертолетам зенитной ракеты, но не стали атаковать сербских зенитчиков. Им была поставлена задача сопровождать О`Грейди и обеспечить его безопасное возвращение на корабль. Летчики из состава основной спасательной группы могли выполнить данную задачу наилучшим образом, используя скорость и маневренность своих машин.

Фортунато и майор Уильям Тарбаттон, который пилотировал второй вертолет «Супер стэллион», начали пускать осветительные ракеты и выполнять резкие противозенитные маневры, чтобы уклониться от зенитных ракет и огня с земли. «На пути в Боснию мы летели на высоте около 200 футов (60 м) над хвойным лесом, — сказал Фортунато. — Но мы летели... значительно ниже, когда возвращались домой».

Фортунато и Тарбаттон летели также быстрее. Гели во время полета в Боснию скорость составляла около 120 мор. миль/ч (222 км/ч), то при возвращении на «Кеарсардж» они летели над макушками деревьев со скоростью 175 мор. миль/час (324 км/ч), надеясь уклониться от огня сербских зенитчиков.

«Мы бросали свои вертолеты из стороны в сторону, постоянно вводя их в вираж, — сказал Брюс, позднее признав, что полет был ужасен. — Это был самый изнурительный и тяжелый полет в моей жизни». Находившиеся в кабинах вертолетов ящики с боеприпасами с грохотом перекатывались с места на место, а пара морских пехотинцев набила себе шишек на голове, когда Фортунато и Тарбаттон совершали свои цирковые трюки, чтобы сбить наводку зенитных пушек.

Оба вертолета получили несколько пробоин от огня стрелкового оружия. Одна из пуль попала в переднюю кромку лопасти несущего винта вертолета Тарбаттона. Другая пуля угодила в хвостовой винт вертолета Фортунато. По меньшей мере еще одна пуля пробила хвостовую аппарель и после рикошета в грузовом отсеке ударила во флягу сержант-майора Гомеза.

«Когда капитан Фортунато раскачивал вертолет туда-сюда, я почувствовал, что что-то ударило меня в спину», — сказал Гомез, — но не придал этому значения, пока капрал Артур Пархам не протянул ему расплющенную пулю. Не моргнув глазом, Гомез отдал пулю обратно молодому морскому пехотинцу. «Сохрани это на память, — прокричал он. — Подумаешь, большое дело».

Сидевшие в кабинах вертолетов морские пехотинцы дергались на своих местах во все стороны, когда Фортунато и Тарбаттон вдруг резко взмывали вверх, чтобы перескочить линию электропередачи, а затем так же резко бросали машины вниз, поближе к матушке-земле, на случай, если кто-то еще на земле захочет сделать по ним выстрел.

Сидевший за пулеметом правого борта Фейстер получил от Фортунато разрешение открыть огонь по двум позициям зенитной артиллерии. Фейстер, которому не довелось сделать ни одного выстрела во время операции «Буря в пустыне», выпустил из своего пулемета калибра .50 (12.7 мм) очередь в 5 — 10 патронов по зенитным пушкам, когда пролетал почти вровень с ними. «Я видел летевшие в нашу сторону трассирующие снаряды, но мы пронеслись мимо с такой скоростью, что они (сербы) не сумели в нас попасть».

Фейстер сказал, что сумел разглядеть множество стволов автоматического стрелкового оружия, которые выцеливали его, когда он с ревом проносился мимо: «Не думаю, что я в кого-нибудь попал, но готов поспорить, что огонь моего пулемета заставил их пригнуть головы на то время, которого нам хватило, чтобы выскочить из зоны обстрела».

«Мы избежали серьезных боевых повреждений благодаря выдающейся координации действий экипажей вертолетов, — сказал Райт. — От пулеметчиков и от меня, сидевшего в носовой кабине, к «Тьюне» (позывной Фортунато) непрерывно поступала тактическая информация. Мы наблюдали, откуда по нам стреляют, и в большинстве случаев сумели избежать попаданий».

О`Грейди сжал зубы, пока вертолет летел прямиком к кораблю. Сидевшие у него по бокам морские пехотинцы, которые пытались его согревать своими телами, лишь бросали на него взгляды и время от времени говорили ему, что он находится с морскими пехотинцами и что все будет в порядке.

Когда Берндт обернулся на откидном сиденье между первым и вторым пилотами вертолета, чтобы взглянуть на своего пассажира, которому вскоре суждено было стать знаменитостью, О`Грейди поднял взор на командира экспедиционного отряда морской пехоты, улыбнулся и выбросил вверх большой палец.

«Я тогда понял, что с ним все о'кей», — сказал Берндт. Задача была выполнена.

 

ЗАПАДНЯ В ВОЗДУХЕ

Когда Скотт О`Грейди поднял свой F-16C «Файтинг Фалкон» в воздух с авиабазы Авиано, Италия, где 29-летний капитан ВВС США служил в 555-й истребительной авиационной эскадрилье, он и представления не имел, что окажется в таком водовороте. Набирая высоту рядом с ведущим их авиационного звена, О`Грейди последовал за капитаном Бобом Райтом в Северную Боснию с задачей принуждать потенциальных нарушителей к соблюдению введенного санкцией Организации Объединенных Наций запрета на полеты в данной зоне. Задание казалось похожим на 60000 других самолетовылетов, выполненных над Боснией, но это впечатление вскоре изменилось.

Раздался взрыв, сопровождавшийся ослепительной вспышкой. Не нужно было говорить О`Грейди, что произошло — в нижнюю часть фюзеляжа его самолета угодила зенитная ракета. Скорее всего это была ракета, выпущенная мобильным эенитно-ракетным комплексом SA-6 советского производства. Ракета летела в мертвом пространстве прямо под брюхом F-16 и при взрыве развалила самолет надвое.

«Первое, что я увидел — рассыпавшуюся на куски передо мной кабину пилота. Просто невероятно, что я не погиб при взрыве», — рассказывал О`Грейди после того, как его спасли.

Когда его F-16 разваливался, О`Грейди каким-то чудом удалось дотянуться до расположенного между ног рычага катапультирования, и он вылетел из кабины, которая кувыркалась в воздухе, объятая пламенем. «Дайте мне взглянуть на рычаг катапультирования, на этот прекрасный золотой рычаг», — говорил он после своего спасения.

Сиденье пилота самолета сконструировано таким образом, что автоматически переводится в положение для катапультирования и отстреливается, но О`Грейди, шею и лицо которого уже лизало пламя, не хотел ждать, когда это произойдет, и вручную привел в действие механизм отстрела. Кроме того, он опасался, что сиденье повреждено взрывом.

Райт был беспомощен. Он наблюдал, как гигантский огненный шар окутал самолет его товарища, и, подавив оцепенение, отметил на карте место катастрофы О`Грейди, рядом с населенным пунктом Мрконжик-Град, примерно в 25 мор. милях (46 км) южнее города Баня Лука, в районе, который контролировался сербскими повстанцами. Горящие обломки самолета О`Грейди так быстро провалились в облака, что Райту не удалось заметить, катапультировался ли летчик.

«Я висел под куполом парашюта, как мне казалось, исключительно долго. Любой мог заметить меня с земли. Они все это время стояли и наблюдали за мной. Там меня ожидал и военный грузовой автомобиль», — так комментировал О`Грейди свой спуск на парашюте, когда он вывалился из облаков над крупным населенным пунктом на всеобщее обозрение.

Приземлившись, О`Грейди отстегнул подвесные лямки парашюта и бегом бросился к небольшой группе кустов. Ползком забравшись в середину кустарника, он зарылся лицом в грязь и прикрыл свои уши летными перчатками, чтобы не было видно открытых участков кожи.

Не прошло и двух-трех минут, как склон холма заполнился сербами, которые начали его искать. Несколько солдат прошли почти рядом с местом, где укрывался О`Грейди, но не заметили его. В последующие шесть суток О`Грейди в светлое время неподвижно лежал в укрытии, а в темное время передвигался с агонизирующей медлительностью в поисках лучшего укрытия.

О`Грейди утверждает, что знает, как чувствует себя кролик, когда охотники лазят по кустам, пытаясь выгнать его на открытое место. Один раз сербские солдаты открыли огонь. «Они стреляли не по жирным кроликам. Возможно, им казалось, что они видят что-то, похожее на меня, и они пытались убить меня», — говорил О`Грейди. Но действительное испытание для его нервов пришло через пару дней, когда однажды он был разбужен взрывом снаряда или мины в нескольких шагах от места, где укрывался.

На следующий день после того, как был сбит О`Грейди, сербское военное командование, вероятно, чтобы охладить пыл НАТО к поискам, заявило официальным представителям Запада, что сбитый летчик находится в их руках. А еще через два дня начальник штаба ВВС США генерал Рональд Рогельман допустил серьезное нарушение правил безопасности, когда на официальном приеме в Пентагоне сболтнул репортерам, что ВВС эпизодически принимают сигналы, которые, возможно, излучаются аварийным радиомаяком сбитого летчика.

Представители Белого дома были обозлены болтливостью генерала, поскольку считали обнародование этого факта преждевременным и, быть может, даже опасным для пропавшего летчика. В дальнейшем об этих сигналах никто не говорил, и мир ждал сообщения, жив О`Грейди или мертв.

Ранним утром 8 июня, через шесть суток после того, как О`Грейди был сбит, он установил радиосвязь с капитаном Томасом Хэнфордом, одним из летчиков его эскадрильи, пилотировавшим самолет F-16. «Я жив. Помогите!» — радировал О`Грейди. Для того, чтобы убедиться, что голос в эфире принадлежит именно О`Грейди, Хэнфорд задал ему вопрос, в какой эскадрилье тот служил в Корее.

Ответ был правильным, поэтому Хэнфорд доложил командованию, что установил радиосвязь с пропавшим летчиком. Эта информация была передана на борт одного из самолетов дальнего радиолокационного обнаружения и наведения системы «Авакс» НАТО, который кружил высоко над районом, а оттуда — адмиралу Лейтону Смиту в Лондон, который, в свою очередь, уведомил полковника Мартина Берндта, командира 24-го экспедиционного полка морской пехоты, базировавшегося на Адриатике. Когда Смит спросил Берндта, что тот думает, то получил ответ: «Я думаю, мы можем его вызволить».

После своего спасения О`Грейди неохотно описывал моменты, которые предшествовали попаданию зенитной ракеты в в его самолет. Когда его спросили, на какой высоте он летел он ответил: «Не могу сказать». На вопрос, видел ли он ракету, которая в него попала, он отказался отвечать.

Но, воспользовавшись мнением старших офицеров ВВС США в Пентагоне, а также прошедшего испытание войной командира эскадрильи F-16. которому пришлось уклоняться не только от зенитных ракет во Вьетнаме, но и от зенитных ракет SA-6 в Ираке, мы смогли составить более или менее цельное представление о том, что скорее всего произошло во время этого злосчастного полета над Боснией. Военные, которые подсказали нам этот наиболее вероятный сценарий, просили не называть их имен.

Райт и О`Грейди скорее всего барражировали над районом со скоростью около 300 уз (555 км/ч), когда зенитно-ракетный комплекс взял их на сопровождение. Задание по воспрещению полетов над Боснией обычно требует около 2 часов времени. При скорости около 300 уз экипажи самолетов имеют возможность завершить выполнение задания без необходимости дозаправляться над территорией противника.

Но столь малая скорость полета таит в себе опасность. Для уклонения от пущенной по самолету зенитной ракеты необходима воздушная скорость по меньшей мере 400 уз (740 км/ч), чтобы летчик мог совершить маневр уклонения с перегрузкой 9 g, позволяющий обмануть ракету. При скорости 300 уз летчик способен выполнить разворот с креном, создающий перегрузку 3 - 4 g, а этого недостаточно, чтобы система наведения и рулевые поверхности ракеты не смогли правильно отреагировать на изменение угловых координат цели.

Ракету SA-6 вроде той, что попала в самолет О`Грейди, обмануть довольно трудно, особенно в случае, когда летчик оказался в западне на большой высоте и почти не имеет пространства для маневра. Оба летчика, летавшие в тот день на задание, публично заявляли, что в момент обстрела совершали полет на «средней» высоте, что в переводе означает 10 000 — 25 000 футов (3000 - 7600 м).

Плотная облачность не позволила летчикам засечь пуск ракеты. Однако один ранее воевавший пилот самолета F-16 сообщил, что в незасекреченной информации о данном происшествии говорится, что Райт и О`Грейди знали о том, что зенитно-ракетный комплекс осуществляет сопровождение их самолетов. Согласно одному источнику, О`Грейди получил предупреждение о пуске ракеты. Даже если летчики и не имели возможности визуально наблюдать ракету, оба должны были слышать в шлемофонах сигнал высокого тона, напоминающий о необходимости проверить показания приемника системы оповещения о радиолокационном облучении, чтобы определить, с какого сектора приближается ракета.

Источники указывают, что одной из распространенных ошибок молодых военных летчиков на боевом патрулировании является стремление прижиматься к лежащему внизу облачному покрову, чтобы при необходимости можно было быстро нырнуть в облака и тем самым укрыться от визуального наблюдения. Это хорошо, когда имеешь дело с истребителями противника. Но полет вблизи верхней кромки облаков над территорией, которая прикрывается зенитными ракетами, делает летчика легкой добычей зенитных ракет. Когда ракета с ревом выскакивает из облаков и устремляется к самолету, летчик не имеет времени и высоты для совершения маневра уклонения. Один старший офицер, летающий на самолете F-16, предположил, что сербы, возможно, притупили бдительность американских летчиков, прибегнув к тактическому приему периодического выключения и повторного включения РАС системы сопровождения целей и наведения ракет.

Критики в американских законодательных органах хотят знать, почему самолеты F-16 ВВС США вылетели на задание без прикрытия других самолетов, которые могли подавить или уничтожить позиции зенитных ракет противника. После того, как сбили О`Грейди, летчиков самолетов F-16, вылетающих в Боснию с задачей принуждать потенциальных нарушителей к соблюдению запрета на полеты в данной зоне, начали сопровождать.

Конгрессмен Джим Сакстон, республиканец от штата Нью-Джерси, вскоре после инцидента с О`Грейди обнародовал доклад, из которого явствует, что американские военные знали еще в 1993 году, что район, где был сбит этот летчик, хорошо защищен зенитными ракетными батареями боснийских сербов. В докладе Сакстона высказываются предположения, что сербское военное командование сосредоточило свои средства противовоздушной обороны вокруг авиабазы Баня Лука.

Председатель комитета начальников штабов вооруженных сил США генерал Джон Шаликашвили заявил после того, как 2 июня был сбит самолет О`Грейди, что военные не знали и не подозревали о наличии зенитно-ракетных комплексов в данном районе. Однако официальный представитель Пентагона по связям с общественностью Кеннет Бейкон опроверг это утверждение, заявив, что военным было хорошо известно о существовании в районе Баня Лука базового предприятия по профилактическому обслуживанию и ремонту зенитных ракетных систем. Правда, Бейкон добавил, что «самолет F-16, пилотируемый О`Грейди, был сбит вне зоны досягаемости известных позиций зенитных ракет в Баня Лука».

Споры по поводу того, знали мы или нет о развернутых в данном районе зенитных ракетах, все еще идут, но несомненно, что зенитная ракета представляет собой грозное оружие. «Летчики привыкли к зенитной артиллерии. Они полагают, что являются непобедимыми, — сказал один ветеран войн во Вьетнаме и в Ираке. — И все любят встречаться с МиГами, поскольку их можно сбивать. Но, когда речь идет о зенитной ракете, тут другое дело. Она заставляет твою кровь остановиться в жилах. Эта машина хочет отнять у тебя твою жизнь».

Возможно, мы так никогда и не узнаем, видел ли Скотт О`Грейди ракету, которая поразила его F-16, и, если на то пошло, пытался ли он уклониться от нее. Но, оказавшись на земле, он сделал все правильно и сумел остаться в живых. А выживание — это главное на войне.

Дейл Б. Купер

 

Обновлено 31.03.2012 15:44
 
Дорога на Барикот PDF Печать E-mail
Автор: Bиктop Куценко   
27.03.2012 16:35

Рисунки автора

Барикот - был самым отдаленным в провинции Купар; гарнизоном, в 2,5км от границы с Пакистаном. К нему ве-ла единственная дорога, пробитая в отвесных скалах на высоте от 30 до 100м над рекой Кунар. Гарнизон Барикот составлял пехотный полк 9 ПД, штаб которой располагался в Асадабаде.

К лету 1985 г. обстановка в Барикоте сложилась безвыходная. Душманы окружили гарнизон так, что ни пройти, ни проехать, ни пролететь. Попытались войска Афганистана пройти без помощи Советской Армии в Барикот. Но у кишлака Джалала в 12 км от Асмара были разбиты. 86 машин были уничтожены, из них 12 БТР-60П и шесть 100 мм орудий, предназначенных для гарнизона.

В феврале I9S5 г. снова была самостоятельная попытка провести колонну с продовольствием и боеприпасами. Я участвовал в зтой операции. И вновь неудача. У кишлака Шаль, в 6 км от Acмарa было встречено такое сопротивление душманов, что войска вернулись назад.

А тем временем вокруг Барикота все туже сжималось кольцо, обстрелы все интенсивнее и точнее. Гарнизон держался. Заслуга в этом наших офицеров-советников, которых было там всего 5 человек.

Подробнее...
 
Последние бои редактора «Солдата удачи» PDF Печать E-mail
Автор: Роберт Маккензи   
17.02.2012 10:45

 

От редакции. Этот репортаж последний из района боевых действий, полученный от полковника Роберта Маккензи. Солдат, джентльмен и участник многих военных кампаний, которые велись за правое дело, полковник Маккензи в феврале нынешнего года был убит в бою в Республике Сьерра-Леоне террористами из Революционного объединенного фронта, (см. статью «Смерть солдата», «Солдат удачи», 1995, N 11) До того как принять предложение возглавить и обучить недавно сформированное подразделение командос Сьерра-Леоне, Маккензи служил в боснийской хорватской армии в Боснии под началом бригадира Зелько Гласновича. Этот репортаж подготовлен после его смерти по сделанным им записям.

 

 

Обстановка в окруженном Бихаче, который находился в 161 км к северу от нас, тяжелым футом давила на сердце каждого офицера и солдата 1-й гвардейской бригады боснийской хорватской армии. Эта армия, одна из множества воюющих сторон в самой балканской из войн, дислоцировалась в Центральной Боснии. Боснийская хорватская армия действовала в союзе с боснийской правительственной армией, в которой преобладали мусульмане.

 

Оставив в стороне исторические различия, следует отметить, что эти две армии успешно провели несколько совместных операций против боснийских сербов. Ожидается, что когда-нибудь обе армии объединятся, и это единство будет, вероятно, длиться до тех пор, пока у них остается общий враг в лице сербов.

Что касается противоборствующей стороны, боснийские сербы объявили об образовании сербской Республики Босния и Герцеговина, которую они хотели бы расширить и консолидировать. До недавнего времени боснийские сербы получали существенную материальную помощь от Сербии. Эти сербы в Боснии, которых в народе прозвали «четниками», сильны своим тяжелым вооружением. Боснийская правительственная армия сильна своей пехотой. Боснийская хорватская армия имеет самое сильное руководство.

Всех нас заботили возможные последствия ожесточенных боек вокруг Бихача и мысль о том, не окажемся ли мы втянутыми в них. 28 октября наш командир бригадир Зелько Гласнович ответил на этот вопрос, отдав предварительное распоряжение начать подготовку к наступлению на южные рубежи сербов, которые стали уязвимыми в результате переброски части их сил на север.

Казармы 1-й гвардейской бригады стали местом лихорадочной активности, когда мы от «мирной» боевой подготовки перешли к подготовке к боевым операциям. Пехотные роты получали дополнительное стрелковое оружие, боеприпасы и гранаты, набивали патронами магазины, проверяли личное снаряжение и гадали о том, каким бывает настоящий бой, который для большинства должен был стать боевым крещением. Наши танкисты загружали боекомплект в свои Т-55 и БМП. Артиллеристы проверяли орудия, а солдаты противотанковой роты проводили пробные стрельбы ПТУР «Сэггер», «Спигот» (действительное наименование «Фагот») и другими противотанковыми ракетами, управляемыми по проводам. Трудно поверить, но в назначенный срок бригада была готова, и мы выступили в район сбора по тревоге.

Будучи командиром разведгруппы командира бригады, я командовал шестью другими иностранцами, все они имели значительный боевой опыт. Кроме того, с нами были два говоривших по-английски солдата боснийской хорватской армии, которые выполнили обязанности переводчиков. Мы все с нетерпением ожидали предстоящие бои. В составе бригады был также разведывательный взвод, укомплектованный местными солдатами.

Предполагалось, что часом «Ч» станет 1 ноября 04.30. В наступлении должны были участвовать также несколько других частей боснийской хорватской армии. По некоторым причинам час «Ч» был назначен позже.

Тем временем в холодной темноте 1-я гвардейская бригада двигалась к рубежу атаки, имея два батальона в первом эшелоне и один в резерве. Наши противотанковые подразделения шли вместе с пехотными рогами, а танки Т-55 заняли выжидательные позиции. Планом огня нашей артиллерии предусматривалось начать артиллерийскую подготовку наступления непосредственно перед часом «Ч», а в дальнейшем вести огонь по вызову. Наконец, 07.30 головные роты пересекли рубеж атаки.

 

 

Мы застали сербов врасплох, и их сопротивление оказалось слабым, поскольку многие из них побежали и попали под огонь нашей артиллерии и танков. Несколько узлов сопротивлении были нейтрализованы огнем 120-мм минометов, 107- и 122-мм реактивных установок и 100-мм танковых пушек, установленных на наших танках Т-55.

 

К 14.30 сопротивление противника перед фронтом бригады было окончательно сломлено. В это время три сербских танка, находившиеся на правом фланге, снялись со своих позиций и устремились подальше от линии фронта. Один из них был подбит противотанковой ракетой «Фагот», управляемой по проводам. Весь остаток этого дня наша пехота продолжала медленно продвигаться вперед через поросшие густым лесом холмы. Незадолго до наступления вечерних сумерек сербские силы на нашем правом фланге также не сумели удержаться, и наш резервный батальон был введен в бой для расширения прорыва. К ночи все наши подразделения продвинулись значительно дальше намеченных им рубежей. Мы остановились и начали зарываться в землю, а сербы продолжали отступать.

На вторые сутки операции моя разведгруппа, находившаяся в резерве при штабе командира бригады, получила задачу разведать дорогу на нашем правом фланге. С рассветом мы выступили вдевятером, Медленно двигаясь в тумане, преодолели пару километров открытого пространства, часто останавливаясь и прислушиваясь. Вздохнули с облегчением лишь войдя в лес. Осторожно двигаясь параллельно дороге, мы достигли места, где накануне противотанковой ракетой был подбит сербский танк. Несколько кусков металла, обгоревшая вокруг земля да труп одного танкиста — вот все, что осталось. Танк, по всей вероятности, отбуксировали в тыл ночью.

Продолжая разведку, мы стали натыкаться на добротно построенные сербские бревенчатые блиндажи. К счастью, они были пустыми. Когда мы углубились в тыл противника примерно на 7 км, по рации нам передали приказ остановиться и ждать, пока подойдет пехота. Наши пехотинцы подошли к нам уже после полудня, посте чего нам предстояло найти пост для ведения наблюдения. В километре мы обнаружили невысокий хребет и там обосновались. Мы видели, как перед нами сербы оставляют свои позиции. Наблюдать продолжали до вечера, а затем возвратились в свое расположение, в штаб бригады. На остальных участках перед фронтом бригады продвижение было разочаровывающе медленным, принимая во внимание, что сербы оказывали слабое сопротивление или вообще не сопротивлялись, а главным препятствием были лишь несколько инженерных мин.

В день -Д+2» мы снова ходили в разведку, на этот раз двигались через заросшие лесом холмы, пытаясь обойти сербов с фланга и занять позиции, откуда можно вести наблюдение за их штабом в деревне Рилич. На остальных участках фронта слышались разрывы снарядов нашей артиллерии, которая вела огонь по сербским позициям. Около 11.00 моя разведгруппа вышла на место, откуда хорошо просматривалась вся деревня Рилич. Разведка боснийской хорватской армии сообщила нам, что деревня сильно защищена и обороняется сотнями солдат при поддержке танков и артиллерии, поэтому мы были сильно удивлены, не обнаружив там поначалу никакой активности.

Подползая через лес к окраине деревни, мы установили, что гарнизон Рилич фактически эвакуирован. Не было видно ни единого солдата, но повсюду валялись коробки из-под продпайков, противогазы, шинели и одеяла. Передав по радио в штаб бригады эту информацию, мы зашли в разрушенный дом и стали ожидать подхода подразделений бригады, поскольку девять человек — несколько маловато для того, чтобы удерживать целую деревню. Примерно в 13.30 к нам присоединились головные дозоры, а вскоре в деревню вошли и главные силы бригады вместе со штабом. Таким образом, к наступлению ночи мы прочно удерживали деревню.

Контратака

Утром поползли слухи о сербской контратаке. Для того, чтобы сорвать планы противника, командир бригады приказал вести артиллерийский огонь по вероятным районам сосредоточения войск противника перед фронтом бригады, и контратака не состоялась. Фактически в тот день сопротивление сербов было окончательно подавлено, а наши танки и пехота быстро продвинулись вперед на 11 км и подошли к городу Купрес, который четники поспешно оставили. В Купресе узнали, что боснийская правительственная армия оказывает сильное давление на сербов, и вскоре мы соединились с ними на нашем правом фланге. На этом наше продвижение затормозилось: нам удалось продвинуться еще на 2 км, по затем мы встретили сильное сопротивление окопавшейся сербской пехоты и танков.

 

Другой причиной замедления наступления явилось то, что на обоих наших флангах находились удерживаемые сербами холмы и выбить их оттуда не удавалось. Командиры боснийской хорватской армии решили организовать оборону Купреса, где когда-то проживали около 8000 хорватских жителей. Этот город несколько раз переходил из рук в руки, пока в 1992 году не был окончательно захвачен сербами. Освобождение Купреса войсками боснийской хорватской армии оказало сильное эмоциональное воздействие на солдат, звучало множество клятв никогда впредь не позволить противнику снова овладеть этим городом.

Обе стороны продолжали укреплять занимаемые позиции, и в последующие несколько недель была создана разветвленная система траншей.

Противников разделяла ничейная полоса шириной 1 — 4 км. На ней оказался и оставленный населением городок, здания которого моя разведгруппа использовала как базу для проведения многочисленных беспокоящих операций против сербов.

Поскольку ничейная полоса представляла собой в основном открытое пространство с немногочисленными постройками, большинство которых были разрушены, а противник занимал господствующие высоты, мы обыкновенно выползали из своих укрытий в 03.00 и под покровом темноты пробирались на выбранную позицию, оставаясь там в течение светлого времени, пока новая ночь не позволяла скрытно возвратиться В свое расположение. В течение дня мы иногда вели огонь из снайперских винтовок калибра .50 (12.7 мм) или .300 (7,62 мм) «Винчестер Магнум». В другие дни мы брали с собой 90-мм безоткатное орудие и 60-мм или 82-мм минометы. С расстояния 600 — 1500 м мы вели из них беспорядочный огонь по сербским блиндажам и траншеям.

Выходя на операцию, я поддерживал радиосвязь с артиллерией и корректировал ее огонь, добиваясь прямых попаданий из 120-мм минометов. Эффективность наших действий подтверждалась радиоперехватом переговоров сербских полевых командиров, а также их неоднократными, но, к счастью, неудачными попытками разделаться с нами.

Один раз командиру нашей бригады донесли, что противник готовит атаку пехоты при поддержке танков на дома, из которых мы вели огонь из безоткатного орудия. По радио меня предупредили об опасности, но мы не имели возможности отойти, поскольку вокруг на несколько сотен метров простиралась ровная, открытая территория. Гласнович приказал двум танкам занять позиции для поддержки нас огнем, а затем распорядился об огневом налете 130-мм орудий по вероятному маршруту выдвижения противника в атаку. Мы затаились и выжидали, пока наступившая темнота не позволила нам беспрепятственно ускользнуть из опасного места.

В другой раз примерно в том же районе четники внезапно открыли по нам огонь с разных направлений. За несколько минут на нас обрушился с десяток 82-мм минометных мин. С другого направления по нам выпустили противотанковую управляемую ракету «Сэггер». Из укрытия выполз танк Т-84, сделал два быстрых выстрела из своей пушки и снова исчез.

Оправившись от налета и отметив про себя, что пролетевшая мимо ракета, управляемая по проводам, издает характерный грохочущий звук, мы возобновили огонь из миномета и снайперских винтовок. Разумеется, в ходе всех наших вылазок на ничейную полосу мы вели разведку, что позволило нанести на командирские карты весьма ценные данные.

Шли недели, но ни одна из сторон не проявляла стремления наступать. Мы периодически меняли характер и районы наших действия, чтобы запутать противника. В тот период бригада ограничивалась в основном ведением артиллерийского огня по тыловым районам четников. Иногда с нашей стороны высылались патрули, чтобы прощупать оборону сербов. Противник отвечал огнем артиллерии и танковых пушек, но патрулей не высылал. С приближением Рождества боевая активность снизилась, а снега стало выпадать все больше. На момент написания этих заметок остается неясным, произойдут ли здесь какие-либо серьезные изменения в течение зимы, особенно с учетом того, что в Боснии подписано очередное соглашение о прекращении огня, которое, несомненно, должно привести к миру в наше время.

РОЖДЕСТВО В КУПРЕСЕ

Безумный Макс мог перебраться в Купрес и чувствовать себя там как дома. Купрес, в котором когда-то проживали 8000 хорватов, был захвачен сербами в апреле 1992 года, когда 16 танков прошли по окружающим город огромным полям, перерезали дорогу и превратили его в развалины. Оборонявшиеся отчаянно сопротивлялись, но затем отступили через горы на востоке в ближайший населенный пункт Томышлуград. Сегодня в Купресе многие здания стоят без крыш или некоторых стен. Тем не менее, вновь заработали промышленные предприятия, в том числе фабрика по пошиву военного обмундирования и снаряжения. В ноябре 1994 года Купрес был освобожден боснийскими хорватами.

Рождество 1994 года Купрес встречал в плачевном состоянии. Гражданское население не осмелилось вернуться к своим домам. Предприятия стоят, нет отопления, электричества, телефонной связи, закрыты рестораны, магазины, муниципальные службы не вывозят мусор. Холод хватает Купрес и высящиеся вокруг горы мусора своими ледяными пальцами, и лишь отощавшие собаки бродят среди сгоревших автомобилей. Да и собак-то в городе почти не осталось, поскольку некоторые отважные вояки» для развлечения побили все уцелевшие стекла в окнах и перестреляли большинство собак.

Первые три дня наша разведгруппа в Купресе ночевала в гараже. Затем мы перебрались в элегантный домик, который обнаружили ребята из группы радиоперехвата, прослушивавшие с помощью своих антенн и приемников радиопереговоры сербов. Мебель, одежда, кухонная утварь, даже игрушки в ванной комнате все еще находились в этом доме, покинутом хозяевами в спешке.

Устроившись с комфортом в настоящей кровати, я прислушивался к дребезжанию стекол при взрывах прилетавших в город снарядов. В соседней комнате шла жаркая игра в покер, которую прервал лишь бронебойный снаряд, угодивший в первый этаж вашего дома. Я пошел поглядеть на дыру диаметром около 3 футов (90 см), образовавшуюся в наружной шлакоблочной стене дома, а также на отверстия меньших размеров в кирпичных перегородках между комнатами.

Продуктов у нас было предостаточно. Каждому солдату выдавали по белому батону хлеба, по большому куску колбасы, по банке сыра, а также мандарины, бекон и порцию гуляша. Недоеденные батоны хлеба высовывались из мусорных куч, напоминая длинные бежевые пальцы, и, когда выпадал снег, образовывали интересные скульптурные формы. Иногда выдавали кур или рыбу, и тогда солдаты призывали на помощь все свое кулинарное искусство и готовили на старомодных печах с дровяным отоплением чудесные блюда. Откуда-то появлялись в больших количествах бутылки с домашним пивом, приготовленным по местному рецепту. Оно обжигало желудок, но после его употребления почти не бывало похмелья.

Всякий раз, когда я кому-нибудь говорил, что остановился в Купресе, мне неизменно напоминали, что Купрес — самое холодное место в Боснии. Я это уже знал! Три пары носков и две пары нательного белья едва защищали и меня от всепроникающего холода. Не позавидуешь солдатам в блиндажах в январе и феврале.

В дополнение ко льду и снегу в Купресе есть что-то мистически-холодное. Очевидно это чувства вызвано мыслями от том, что здесь тысячелетиями сражались солдаты. Сегодня, копая песок для того, чтобы заполнить мешки и укрепить блиндаж, мы наткнулись на ботинок, кости ноги другого позабытого защитника города, который, наверное, так же, как мы, проводил в Купресе холодные каникулы. Это был своего рода призрак Рождественских праздников прошлого.

 
«ПерваяПредыдущая12345678910СледующаяПоследняя»

JPAGE_CURRENT_OF_TOTAL
 
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика