АРСЕНАЛ В ДЖУНГЛЯХ II Печать
Автор: Джеймс Л.Пат   
24.06.2011 10:06

Микки Доуни привык скрываться. В течение более 10 лет он скрывал свои истинные намерения и прятался, используя для этого подложные паспорта, водительские удостоверения, множество средств и способов изменить внешность так, чтобы и мать родная не узнала его. Но ему никогда не приходило в голову, что придется скрываться от своего бывшего работодателя — Дядюшки Сэма. По иронии судьбы самое удачное дело за всю его карьеру профессионального тайного агента федеральных правоохранительных органов обернулось для него необходимостью постоянно оглядываться, поскольку его начали преследовать коррумпированные чиновники федеральных правоохранительных органов.

Операция «Лэзернек» должна была стать самым значительным делом Доуни, поскольку планировалось одурачить коммунистическое правительство Вьетнама на 70 млн. долл. в сделке по оружию. Попутно предстояло вывести на чистую воду нескольких человек, подозреваемых в нарушении закона: одного давнего подрядчика Центрального разведывательного управления США, бывшего оперативного работника Специальной авиадесантной службы Великобритании, трех воевавших во Вьетнаме ветеранов Корпуса морской пехоты США, отставного полковника из службы тыла сухопутных войск США и бывшего американского конгрессмена. Однако все эти люди и поныне остаются на свободе и, наверное, наслаждаются добытыми ценой предательства благами жизни, по-прежнему занимаясь нелегальной торговлей оружием.

В 1990 году, когда Доуни и его руководитель, старший специальный агент Фрэнк Калиендо, были уже готовы завершить свою операцию, это важнейшее расследование было саботировано по чьей-то указке в Таможенном управлении и Отделе контроля за иностранным имуществом Министерства финансов США. Очевидно операция «Лэзернек» затронула обнаженные нервы в гнойной ране политической интриги.

Предлагаем заключительную часть повествования о судьбе Микки Доуни (см. «Солдат удачи», №5).

Даже после того, как «плохие парни» в Соединенных Штатах заподозрили, что попали в поле зрения проводимого Таможенным управлением США тайного расследования, они не поняли, что их подставил Доуни. Заговорщики продолжали звонить ему, желая заручиться его помощью в контрабандном вывозе из Вьетнама на 16 судах груза оружия и военной техники: танков, пусковых установок противотанковых управляемых ракет, минометов, гаубиц, вертолетов, реактивных истребителей, двигателей и других запчастей, а также сотен тысяч пулеметов и автоматов американского производства и десятков миллионов единиц боеприпасов, Чтобы получить доказательство их злого умысла, Доуни сообщил им, что некоторая часть этого смертоносного груза предназначается для Ливии, а большая часть автоматического стрелкового оружия будет продана уличным бандам в Америке. Это никого не смутило.

Однако сам Доуни начал догадываться, что с операцией«Лэзернек» творится что-то неладное. Именно в тот момент, когда он и Калиендо намеревались завершить сделку по продаже находившегося во Вьетнаме оружия, Ричард П.Зигель, руководитель из бюро Таможенного управления США в Кливленде, где и была задумана операция«Лэзернек», отдал распоряжение Доуни прервать все контакты с заговорщиками. Затем Доуни узнал, что правительство Вьетнама, раздраженное отсутствием прогресса в этом деле, якобы возложило вину на своего собственного агента, одного вьетнамского генерала. И каким же было наказание? Расстрел! Когда Доуни сообщил Зигелю о казни генерала, тот ему не поверил. Но в течение недели факт расстрела генерала был подтвержден Государственным департаментом и Центральным разведывательным управлением США.

Доуни сегодня полагает, что Вьетнам нашел другого посредника, чтобы продать свой товар. Один из его доверенных людей в разведывательном сообществе США сказал ему, что в двадцатых числах мая 1994 года — всего через месяц после того, как было отменено действовавшее многие десятилетия эмбарго (на торговлю с коммунистическим Вьетнамом) — федеральные правоохранительные органы США захватили у побережья Северной Калифорнии судно, груженное винтовками М-16 и 11, 43-мм пистолетами-пулеметами «Томпсон», а также автоматами АК-47 в заводских ящиках. Независимый источник журнала «Солдат удачи» подтвердил, что захват контрабандного оружия действительно имел место. Представители таможенной службы заявили, что перехваченная партия груза была «маленькой», но отказались раскрыть подробности, сославшись на то, что это дело «все еще расследуется».

Примерно через 6 месяцев после того, как Доуни и Калиендо приступили к выполнению операции «Лэзернек», Калиендо был вызван в Вашингтон, где 8 мая 1990 года отчитался перед Комитетом по надзору за тайными операциями, который официально классифицировал «Лэзернек» как тайное расследование 1-го класса. Операция стала особо важной, а руководство ею взял в свои руки Отдел контроля за иностранным имуществом.

Необходимые для совершения сделки по оружию фонды и тайные счета утверждались руководством без проволочек. Однако, когда Доуни запросил 2000 ам. долл. на оплату услуг одного информатора в Юго-Восточной Азии, Зигель неожиданно отказался санкционировать выплату денег. Доуни, который и до этого подозревал, что кто-то пытается торпедировать операцию изнутри, укрепился в своем подозрении, что Зигель «систематически мешает расследованию».

В придачу к другим заботам Доуни истекал срок действия выданных ему двух федеральных лицензий на торговлю огнестрельным оружием. Опасаясь, что любой из подозреваемых, проходящих по делу «Лэзернек», может запросить информацию о его лицензии, не являющуюся секретной, чтобы узнать его домашний адрес, Доуни решил, что в качестве меры предосторожности следует заменить эти лицензии и выписать новые на конспиративный адрес.

Поэтому 30 мая 1990 года Доуни позвонил в штаб-квартиру специального подразделения по борьбе с терроризмом. Специальный агент Томас Шнайдер, знакомый с Доуни по прежней оперативной работе, узнал его по голосу. Между ними состоялся такой разговор.

Доуни. Я хочу перерегистрировать на конспиративный адрес мои лицензии на торговлю огнестрельным оружием. Меня не беспокоит, будут ли знать мой настоящий адрес люди из правоохранительных органов, но сейчас я работаю по одному делу и это чрезвычайно опасно для меня. Поэтому мне не хотелось бы, чтобы кто-то выяснил мой домашний адрес, наведя справки в Отделе регистрации лицензий.

Шнайдер. На какой адрес ты собираешься оформить лицензии?

Доуни. Абонентский ящик на Перл Роуд, в Стронгсвилле. Пусть тот, кому в руки попадет информация о моей лицензии, ищет меня там. Ну, а я буду продолжать свой бизнес по моему настоящему адресу. Что нужно сделать, чтобы изменить запись в лицензии?

Шнайдер. Не беспокойся об этом.

Доуни. Понимаешь, мне хотелось бы покончить с этим прежде, чем я должен буду оплатить очередной гербовый сбор.

Шнайдер. Хорошо. Вероятно, тебе придется направить нам уведомление о том, что ты собираешься перерегистрировать лицензии на конспиративный адрес.

Доуни. Я так и думал, что мне придется это сделать. Мне не хотелось бы оказаться в положении, когда кто-нибудь из парней, работающих в Отделе контроля за оборотом оружия, поехал меня искать по указанному в лицензии адресу, а меня там не нашел. Вот почему я решил сначала поговорить с представителем правоохранительных органов.

Шнайдер. Правильно. Ты подготовь уведомление. Ну, а я проинформирую Отдел контроля.

Доуни. Отлично. Я как всегда буду держать свой товар в сейфовых шкафах. Если кому-то потребуется проверить, как он хранится, то пожалуйста... я не возражаю.

Этот телефонный разговор, как обычно записанный Доуни на магнитофонную пленку, впоследствии приобретет особую важность, когда специальное подразделение по борьбе с терроризмом попытается использовать вопрос о лицензиях на торговлю огнестрельным оружием для того, чтобы отомстить Доуни.

Самый причудливый поворот в операции «Лэзернек» произошел, когда Калиендо без всяких объяснений отстранили от участия в ней и против его воли перевели в Лос-Анджелес. Обычно, когда переводят агента, участвующего в такого рода операции, тот оставляет за собой все связанные с ней дела. Калиендо был руководителем Доуни в течение 12 лет, причем первые 4 года, когда Калиендо, ставший затем агентом Таможенного управления США, еще работал в специальном подразделении по борьбе с терроризмом. Как бывший агент специального подразделения по борьбе с терроризмом и офицер Корпуса морской пехоты США, Калиендо, равно как и Доуни, хорошо разбирался в тонкостях торговли оружием.

Вместо Калиендо агентом-руководителем стала Мэри Муллигэн, не имевшая опыта в расследовании дел о контрабанде оружия (полностью разочаровавшаяся в работе в Таможенном управлении США и особенно недовольная Зигелем, она впоследствии уволилась). Затем Доуни получил указание ввести в круг подозреваемых молодого неопытного агента Майкла Голдсмит.

Доуни сходил всего только на одну конспиративную встречу с Гол-дсмитом в ресторане в окрестностях Кливленда. Как впоследствии вспоминал Доуни, Голдсмит явился туда со Звездой Давида на цепочке, надетой на шею. Когда подозреваемый, считавшийся неонацистом, пригласил Доуни и Голдсмита выйти на улицу, чтобы без посторонних обсудить готовившуюся сделку, Голдсмит, как выразился Доуни, «похолодел от страха». Он остался за столом и продолжал есть. Подозреваемый посчитал, что для инвестора, за которого выдавал себя Голдсмит, такое поведение неестественно.

Опасаясь, что Таможенное управление США преднамеренно расшифрует его перед подозреваемыми, Доуни 5 июня 1990 года вышел из разработки по делу «Лэзернек» и дал согласие тайно сотрудничать с Федеральным бюро расследований, предложившим ему участвовать в деле, связанном с полицейским управлением Кливленда. Однако Голдсмит позвонил Доуни и попросил помочь в проведении встречи с другими подозреваемыми во Флориде. Доуни пришел на встречу 17 июля 1990 года в ресторан Боба Иванса в городе Миддлбург Хайте, штат Огайо, имея при себе миниатюрный диктофон.

— Меня не устраивает обстановка, в которой я оказался, — признался Голдсмит. — По-моему, все это дело разваливается, вот почему я хотел поговорить с вами неофициально, чтобы не знало руководство. Я знаю, они намерены провалить это дело.

— Желаю вам удачи, — ответил Доуни. — И не совершите ошибки, недооценив всю ту мерзость, в которую можете окунуться. Вспомните, Мьюр и Персиваль, замешанные в этом деле, едва не потеряли шкуру при весьма подозрительном взрыве такси, в котором они ехали. Вьетнамский генерал, который был инициатором сделки по оружию, мертв.

Доуни также предостерег Голдсмита: «Таможенное управление США постарается сделать так, чтобы вы пострадали или вас убили. В этом деле возраст подозреваемых от 38 до 70 лет. Некоторые из них неонацисты. Вы и я не согласились бы участвовать в разработке негритянской группы. Еврейский парень не должен работать с неонацистами. У меня нет слов, чтобы описать, насколько опасна ситуация, в которую вы попали. У вас нет необходимых качеств и опыта, чтобы провернуть предлагаемую сделку».

Доуни в конечном итоге отказался поручиться за Голдсмита, представив его по телефону подозреваемому, с которым должна была состояться встреча во Флориде. Голдсмит признал, что не горит желанием продолжать выполнение задания самостоятельно. Но по его словам, Зигель категорически требовал от него позвонить этому подозреваемому. «Я готов поставить на карту все до последнего цента, что, когда я позвоню, все будет кончено», — сказал Голдсмит.

 

Голдсмит все-таки позвонил и затем вместе с Мэри Муллигэн поехал на встречу во Флориду. Но, как поведал Доуни, Голдсмит с легкостью предложил продавцу абсурдно высокую цену за одну винтовку М16, чего никогда не сделал бы опытный контрабандист оружия. Заговорщик заподозрил Голдсмита. С этого момента операция «Лэзернек» окончательно развалилась. Жизнь и карьеру Доуни вскоре ожидала та же участь.

Вместо того, чтобы стать пером на шляпе Доуни, операция «Лэзернек» оказалась камнем у него на шее. Из-за нее лопнула его карьера и как тайного агента, и как официально зарегистрированного торговца оружием, что давало ему надежную крышу в агентурной работе. Руководство Таможенного управления США организовало утечку информации с тем, чтобы подорвать доверие к легендам, которые Доуни использовал в последующих разработках по заданию других правоохранительных органов, — поставив под угрозу его жизнь и жизнь его семьи. И Доуни потерял свою федеральную лицензию на торговлю огнестрельным оружием из-за, по всей вероятности, ложного свидетельства агента Шнайдера.

Личное оружие Доуни, пистолет «Глок-17», было незаконно отобрано у него Шнайдером, несмотря на то, что Доуни как официально принятый на работу в правоохранительные органы и приведенный к присяге секретный сотрудник имел разрешение на скрытное ношение пистолета. Затем сотрудники федеральных правоохранительных органов пошли на новую ложь, чтобы занести фамилию Доуни в компьютерную базу данных как человека, который был арестован и осужден за скрытное ношение оружия. Это помешало Доуни найти работу в других правоохранительных органах. Его «Глок-17» незаконно оставался у Шнайдера более года, после чего без всяких объяснений был подброшен в кливлендскую контору адвоката Калиендо. К середине ноября попытки Доуни добиться, чтобы ложная информация о его «осуждении» была стерта из памяти криминального компьютера, все еще ни к чему не привели.

Калиендо и другие честные сотрудники Таможенного управления США и Федерального бюро расследований, поручившиеся за честность Доуни, получили без особой огласки выговоры и были переведены на новые места службы. В частности, агент Федерального бюро расследований Дан Эстрем, который являлся руководителем Доуни в другом важном тайном расследовании, неожиданно был переведен в штаб-квартиру, а затем отправлен в Анкоридж, штат Аляска. Специальный агент Уильям Аллен, непосредственный начальник Калиендо и хранитель оперативного дела «Лэзернек» был переведен в Сеул.

Доуни пришлось продать свой дом, перевести свою семью на нелегальное положение, а самому уехать в другую страну. Но он остается неисправимым оптимистом. Он подал в суд на специальное подразделение по борьбе с терроризмом, требуя восстановить федеральную лицензию на торговлю огнестрельным оружием. Он подал прошение в суд США по разрешению вопросов с федеральными органами, чтобы ему выплатили зарплату и компенсацию за причиненные убытки, связанные с операцией «Лэзернек». Он также предъявил судебный иск федеральным правоохранительным органам в федеральном суде, добиваясь реального возмещения убытков в порядке наказания за вендетту против него, проводимую Министерством финансов США. А американский конгрессмен Джон А.Бюхнер, республиканец от штата Огайо, который неоднократно делал запросы от имени Доуни, натыкавшиеся на стену молчания в Таможенном управлении США, неожиданно стал новым лидером в конгрессе 104-го созыва, благодаря чему открылась возможность проведения публичных слушаний в конгрессе по поводу коррупции, распространившейся подобно эпидемии в таможенной службе.

В письме от 10 марта 1994 года Бюхнер указывал, что его аппарат, стремясь получить ответы на сделанные Доуни заявления, провел встречи с генеральным инспектором Министерства финансов США, представителями министра Ллойда Бентсена, сотрудниками Таможенного управления США, Отдела по контролю за иностранным имуществом и Федерального бюро расследований. После этого Бюхнер заявил: «Я безусловно понимаю недовольство Доуни и разделяю его. Меня беспокоит тот факт, что официальные запросы моего аппарата постоянно натыкаются на стену замалчивания и запутывания сути дела. Я не вижу, чтобы утверждения Доуни были рассмотрены в исполнительных органах власти».

Как бы там ни было, но появились признаки того, что каменная стена, возведенная Министерством финансов США вокруг дела Доуни, возможно, рассыплется. В частности, агентство Ассошиэйтед Пресс опубликовало серию статей, в которых поднимаются вопросы в связи с операцией «Лэзернек» и прямо спрашивается, почему федеральные правоохранительные органы неожиданно дали ход проводимому Министерством юстиции в Нью-Йорк Сити расследованию по делу сингапурского «Стандарт Чартер Банка», а также его служащего Джонни Уэйя, которых Доуни назвал ключевыми фигурами в переводе 70 млн. ам. долл. на оплату сделки по оружию.

В октябре федеральное Большое жюри в Вашингтоне, округ Колумбия, вызвало одного из предполагаемых саботажников операции «Лэзернек» — директора Отдела по контролю за иностранным имуществом Ричарда Р. Ньюкомба, который, как свидетельствуют оказавшиеся в распоряжении федерального суда в Вашингтоне документы, вместе с Советом национальной безопасности руководил операцией «Лэзернек».

В ходе опросов, проводившихся в рамках трех самостоятельных расследований аппарата генерального инспектора Министерства финансов США в Чикаго, Ньюкомб и Зигель были названы как вероятные организаторы развала расследования. (Эти сведения были получены редакцией журнала «Солдат удачи» от своих источников в Министерстве финансов.) Однако никаких мер против названных лиц так и не было принято. Тем временем 28 октября Зигель тайно встречался с помощником комиссара по внутренним делам Вальтером Бионди, чтобы обсудить, как указали источники, быстро приобретающее широкую известность дело Доуни. Затем, по информации пожелавшего остаться неназванным источника в Министерстве финансов, Зигель провел большую часть недели в районе 7 ноября в Вашингтоне, округ Колумбия, встречаясь с высокопоставленными чиновниками, чтобы обсудить с ними вопрос о том, «какие шаги предпринять в связи с делом Доуни».

Как Зигель, так и Ньюкамб, по заявлению официального представителя Министерства финансов США, отрицали свою причастность к провалу операции «Лэзернек», но не пожелали дать какие-либо объяснения. В заявлении в суд США по разрешению вопросов с федеральными органами, мотивирующем необходимость издать охранный судебный приказ в связи с делом Доуни, его адвокат, Чарлз Рассел Твист, указал, что «Зигель имеет криминальный мотив для уничтожения свидетельских документов по этому делу, чтобы не допустить разоблачения как самого себя, так и других государственных чиновников, которые, возможно, также совершили уголовно наказуемые деяния и имеют все побудительные мотивы прикрывать Зигеля и себя». Зигель все еще являлся хранителем документов, тайных записей разговоров на магнитофонную пленку и других доказательств по делу «Лэзернек», добытых Доуни. Твист в своем заявлении просил суд изъять эти доказательства у Зигеля, чтобы предотвратить их возможную «потерю» или уничтожение.

«Не является нормальным, что руководители двух уровней в одном деле (Калиендо и Аллен) переводятся по службе за пределы штата, — указывал в другом своем заявлении в суд адвокат Доуни, — в результате чего лицо, против которого выдвинуты обвинения в уголовно наказуемых деяниях, оказывается распорядителем свидетельских документов».

К счастью Доуни, этот матерый тайный агент, почти постоянно носящий при себе диктофон и записывающий большую часть своих телефонных разговоров, хранит копии практически всех доказательств. В случае, если таможенная служба «потеряет» какие-либо важные свидетельства по делу, федеральные правоохранительные органы могут оказаться в еще более затруднительном положении, когда Доуни представит в суд свои материалы.

Зигель также предпринимал попытки подорвать репутацию Доуни, чтобы, по словам адвоката Твиста, «если Доуни попытается привлечь внимание к неправильному поведению Зигеля в процессе его руководства операцией «Лэзернек», никто его не слушал». Первая попытка дискредитировать Доуни — разоблачив его как тайного агента — была предпринята в связи с его участием в ранее осуществлявшейся операции «Проджект Каунтерфейт», расследованием, которое охватывало территорию Америки, Китая и Южной Кореи и было направлено на пресечение деятельности по выпуску и продаже поддельных товаров. В переданном по национальному телевидению интервью Зигель назвал эту операцию «флагманской» операцией Таможенного управления США и указал, что Доуни представил в распоряжение федеральных правоохранительных органов первичные доказательства, благодаря которым удалось добиться признательных показаний пяти человек. Шестой подозреваемый по этому делу не был привлечен к суду за инкриминированный ему единичный эпизод продажи поддельных дамских сумочек фирмы «Гуччи», так как доказательства «были противоречивыми» и могли вызвать сомнения в его виновности в умах присяжных.

После развала операции «Лэзернек», Доуни, как уже было указано, по делу, связанному с полицейским управлением Кливленда. В результате расследования в мае 1991 года были предъявлены обвинения 47 человекам, в числе которых были 20 детективов, три сержанта полиции и семь бывших кливлендских полисменов. Большинство обвинений касалось взяток, получаемых полицейскими за то, что они прикрывали незаконные операции, связанные с азартными играми, но также были предъявлены обвинения по двум эпизодам, когда полицейские сопровождали через территорию Кливленда перевозимые на автомобилях партии марихуаны. Поскольку данная операция все еще не была завершена полностью и жизни Доуни угрожала реальная опасность, если будет раскрыта его роль в этом деле, — Зигель решил возобновить судебное преследование человека, которому инкриминировался единичный эпизод продажи поддельных дамских сумочек «Гуччи», поскольку Доуни пришлось бы давать свидетельские показания в суде. Зигель якобы приказал Калиендо изъять из дела материалы, которые могли быть по-разному истолкованы присяжными, чтобы убедить прокурора в возможности добиться осуждения обвиняемого.

Учитывая значимость Доуни для успеха операции против полицейского управления Кливленда, руководство Федерального бюро расследований решило вмешаться, предотвратив принесение этого важного расследования дела о коррупции государственных служащих в жертву только лишь для того, чтобы Зигель и Таможенное управление США смогли дискредитировать и подвергнуть опасности жизнь Доуни.

Зигеля это не остановило, и он стал искать другие пути дискредитации Доуни, Через две недели после того, как распространилось известие об акции Федерального бюро расследований против полицейского управления Кливленда, Зигель направил официальный меморандум о занесении Доуни в список лиц, с которыми запрещено сотрудничать правоохранительным органам. В меморандуме, датированном 13 июня 1991 года — то есть год спустя после того, как Доуни вышел из участия в операции «Лэзернек», — рекомендовалось, чтобы Микки Доуни (!), занесенному в списки тайных агентов под номером S-A-236-CL, было запрещено дальнейшее участие... в проводимых Таможенным управлением США операциях. «Этот источник признан нежелательным и ненадежным. Он отказался от данного им обещания выступить свидетелем в суде... отказался подчиняться указаниям своего руководителя... и разгласил секретные сведения, касающиеся важного тайного расследования Таможенного управления США, другим правоохранительным органам...» (Последнее обвинение касается неудачной попытки Доуни привлечь Федеральное бюро расследований к участию в операции «Лэзернек».)

Этот меморандум, написанный более через год после того, как Доуни оставил работу на Таможенное управление США, явился нарушением принятого в данной организации порядка, требующего, чтобы подобного рода меморандумы писались немедленно, как только станет известно о случае недостойного поведения. Далее, .меморандум Зигеля является лживым. Доуни множество раз доказывал свою надежность, работая на специальное подразделение по борьбе с терроризмом, на Таможенное управление США и, в последнее время, на Федеральное бюро расследований. Более того, почти во всех тайных расследованиях, в которых участвовал Доуни, ему не приходилось выступать свидетелем в суде, поскольку представленные им доказательства вины были настолько убедительными, что обвиняемые признавали себя виновными.

В представленном в федеральный суд письменном свидетельском показании под присягой Калиендо заявил, что меморандум Зигеля, требующий занести Доуни в списки лиц, с которыми запрещено сотрудничать правоохранительным органам, является неправдивым. А г-жа Мэрилин Бобюла, помощник прокурора США, знакомая с Доуни по операции «Проджект Каунтерфейт», после появления меморандума Зигеля выступила с несколькими публичными заявлениями, в которых подтверждала надежность, профессионализм и правдивость Доуни.

Но Зигель по-прежнему не сдавался. Федеральные правоохранительные органы начали кампанию слухов против Доуни, распространявшихся среди местных полицейских управлений и отделов, на которые он иногда работал, главным образом по делам о внутренних нарушениях и взяточничестве. Эта кампания слухов связала имя Доуни с одной тайной операцией в Теннесси. Далее, средствам массовой информации был раскрыт его псевдоним — Майк Дэвис, под которым он участвовал в разработке подозреваемых в штате Огайо. В первом случае его имя было «невзначай» внесено в полицейский рапорт, во втором — необъяснимо вставлено в бюллетень для прессы. В декабре 1992 года специальное подразделение по борьбе с терроризмом начало давить на Доуни, чтобы тот сообщил свой домашний адрес. При сложившихся обстоятельствах ему не хотелось этого делать из опасения, что его адрес будет передан в руки людей, которые могут причинить зло его семье. Он известил представителей этого подразделения, что Шнайдер одобрил перевод его лицензий на конспиративный адрес. Вскоре, однако, Доуни получил письмо от инспектора Отдела контроля за оборотом оружия, где было сказано, что его лицензии будут отозваны, поскольку он не указал свой настоящий адрес. Было назначено слушание у судьи, ведавшего делами о контроле за оборотом оружия, которое состоялось в пригороде Кливленда 8 сентября 1993 года. Шнайдер под присягой показал, что никогда не давал Доуни разрешения на регистрацию лицензии по конспиративному адресу. Впоследствии адвокат Доуни предъявил судье магнитофонную пленку с записью разговора, из которого следовало, что Шнайдер разрешил-таки Доуни использовать конспиративный адрес. Тем не менее Шнайдеру не было предъявлено обвинение в лжесвидетельстве, а решение об отзыве лицензий Доуни было признано правильным. Эта история пока не закончилась.