Home Журнал «Солдат удачи» Блог статей из журнала Солдат удачи
Полезные ссылки

Авторизация



Журнал "Солдат удачи"
Солдат войну не выбирает PDF Печать E-mail
Автор: Александр Ефремов   
23.10.2011 09:42

 

Фото автора

Из Моздока в Грозный попасть можно двумя путями по воздуху «бортом» с военного аэродрома и на машине или «броне» в составе колонны, идущей через перевал. В первом случае (лучшем) это 45 — 50 минут лету, во втором 4 часа езды по разбитой пыльной дороге, на которой к тому же «пошаливают».

Мне повезло: отряд тюменского ОМОНа получил приказ выдвинуться в зону военных действий по воздуху. Тяжелый транспортный вертолет Ми-26, набитый под завязку бойцами ОМОНа и буханками хлеба в мешках, с трудом оторвался от ВПП, набрал высоту метров пятьдесят и понес нас в неизвестность.

Грозный приветствовал нас мелким дождиком и задранными к небу стволами «Шилок». Со стороны недалекого Сунженского хребта доносились уханье взрывов, сухая россыпь очередей, в горах шел бой. В развороченном здании, которое некогда называлось аэропортом Грозный — Северный, ветер скрипел ржавым простреленным железом.

Катаяма — логово «Росомахи»

Подступы к 45-й средней школе Старопромысловского района города Грозного стерегут две артиллерийские башни — все, что осталось от погибших здесь двух БМП. Подобно каменным львам у подъездов старинных особняков, они совершенно безобидны, но придают закопченному зданию школы неповторимый и своеобразный колорит.

 

Старопромысловский район Грозного делится на несколько микрорайонов. Тот, где находится 45-я школа, в которой, говорят, учился когда-то Дудаев, называется Катаяма, в честь китайского революционера-интернационалиста Сута Катаямы, пролившего здесь свою кровь в августе-ноябре 1918 года в дни так называемой «стодневной обороны города».

 

Территория по периметру школы перепахана траншеями, окопами, индивидуальными стрелковыми ячейками. На наиболее опасных направлениях установлены мины, сигнальные ракеты, на деревьях развешаны противопехотные мины направленного действия МОН-90. Через каждые 100 -150 метров сторожевые посты. В общем и целом, школа напоминает осажденную крепость. Солдаты опасаются чеченцев, чеченцы боятся солдат. Особенно страхи усиливаются ночью, когда выходить на улицу категорически не рекомендуется: можно получить пулю от своих. Днем все спокойно. Солдатики бегают по окрестным домам, продают бензин, зарабатывают себе на дембель, прикупают водочку.

С февраля 1995 года в школе расквартирован 5-й Президентский полк ОДОН (бывшая дивизия имени Ф. Дзержинского) и приданный ей один из отрядов ОМОНа. До 1 апреля это были ннжневартовцы, 2-го их сменил тюменский ОМОН «Росомаха».

Одноэтажное здание производственной мастерской, где предстояло долгие сорок пять суток жить отряду, встретило бойцов «шикарным» щитом над входом: «Добро пожаловать, мальчики, в отель «Катаяма»!», а какой-то шутник еще и пририсовал пять звездочек. Хибара же, после отъезда нижневартовцев, не потянула бы и на половину одной.

Районом «охотничьих угодий» «Росомахе» был определен Старопромысловский район, относящийся ко 2-й комендатуре города. В Грозный во все возрастающем количестве возвращались жители. Ежедневно через КПП в город проходило до пяти тысяч человек, среди них и амнистированные боевики. Шли. смешиваясь с толпой, по двое-трое. Естественно, без оружия, благо в городе его предостаточно. Нужно было видеть глаза «мирных жителей», которые, сидя на корточках, исподлобья провожали взглядом армейские машины, чтобы понять: это надолго.

 

Федеральные войска покидали город, уходя в двух направлениях — на передовые позиции и в Россию, к местам постоянной дислокации. Заполняя вакуум, в Грозный прибывали внутренние войска, сотрудники органов внутренних дел РФ и отряды милиции особого назначения. Задача всех этих сил была окончательное замирение «дикого поля».

Черная метка

Для тюменского ОМОНа это не первая поездка на Кавказ. До этого были блок-посты на границе Чечни с Дагестаном: у станицы Первомайская, у Герзельского моста (трасса Ростов-Баку), у чеченских сел Акбала-Юрт и Барагангечуа. На карте отрезок пути от Хасавюрта до застав — меньше ногтя командира, вживую — 40 минут в один конец.

Сибиряков в Хасавюрте не ждали. Выделили им для жилья четыре комнаты на четвертом этаже полуразвалившегося учебного комбината: пятую оборудовали под дежурку. 102 человека из тюменского ОМОНа, этажом ниже 50 душ ивановцев плюс 30 из махачкалинского ОМОНа, а туалет и единственный кран с водой — на улице.

А на блок-постах клозеты и вообще не предусмотрены. Но нет худа без добра: на одной из застав двухсотметровую канаву так «заминировали», что вздумай «духи» по ней подкрасться незаметно, их бы потом даже в плен никто брать не согласился бы.

Стоять заставой на чужой, в массе своей враждебной, территории — дело тошное. Но солдат войну себе не выбирает, куда поставили, там и стой. А административная граница между Дагестаном и Чечней была сущими воротами в ад. Вот их-то сорок девять суток и караулила тюменская «Росомаха».

Не скоро забудут тюменцы и свое боевое крещение на КПП у села Барагангечуа.

 

День 4 января беды не предвещал. Восемь человек из 7-го оперативного взвода старого рижского «волка» Олега Сидорчика несли вахту на посту ГАИ у перекрестка дорог Хасавюрт — Барагангечуа — Нурадилово. Висел надоевший всем туман. У автобусной остановки взад-вперед сновали люди, проезжали по трассе машины.

 

Около 12 часов дня из проезжавшей на большой скорости машины выкинули гроб. Гроб как гроб — пустой. Спихнули его ногами в кювет, доложили, как положено, на базу.

Не знали еще тогда, что была это черная метка для них.

К вечеру туман сгустился. Ракеты, шипя, уходили в «молоко» и горели точками в вышине, не освешая под собой и двадцати метров пространства. Быстро темнело. Время шло к семи часам. Ждали смену.

И тут из тумана появились дудаевцы: в белых маскировочных куртках, густо заросшие черной щетиной, с зелеными повязками на засаленных волосах.

Это была их вторая встреча.

Впервые друг другу в глаза ОМОН и дудаевские боевики посмотрели в новогоднюю ночь. Под вечер в дежурный вагончик ввалились трое с той стороны реки Аксай. Пришли без оружия — двое бородачей-охранников в гражданском и полевой командир в белом маскхалате и черном морпеховском берете с красным околышем (память о боях в Абхазии). Пришли просить перемирия. Угостили бойцов чаем и сигаретами «Борз». Отказались от омоновского новогоднего «хавчика» — взглянув на консервы, сходили на свой пост и принесли сковороду картошки с бараниной.

Через пять дней они напали.

Бой был коротким и жестоким. Блокировав заставу, «чехи» пошли на штурм. Они не знали, что в недостроенной будке ГАИ через дорогу, метрах в тридцати от поста, засела группа прикрытия. И поплатились.

Первой же очередью из ПКМСН Женька Бур снес полчерепа у «духа», перелезавшего через бетонные блоки. Затем он подхватил пулемет, вылетел из будки и как Рэмбо — с руки — начал садить по мелькавшим перед ним в тумане теням. Виктор огнем из снайперской винтовки с крыши прижал нападавших к земле, попутно убедившись, что ночной прицел к СВД в условиях тумана и задымленности не тянет. Но стреляли парни хорошо: позднее на снегу были обнаружены следы крови как минимум троих раненых боевиков.

В ответ «чехи» врезали по будке из гранатомета. Первую гранату запустили по первому этажу, вторую уже точнее — по окну на втором, откуда в них стреляли. Били метров с пятидесяти. Разрывом зацепило самого молодого бойца в отряде.

...Когда Лелик (так его сразу окрестили) пришел в тюменский ОМОН — за месяц до командировки — «старики» только присвистнули: уж больно субтильным казался парнишка. Между собой решили: загонять «мальца» так, что тот либо рапорт об увольнении командиру на стол, либо никуда не денется, станет классным бойцом.

Алексей стал им даже раньше, чем ожидали от него.

Минуты через три интенсивного обстрела «духи» испарились: как пришли из тумана, так и исчезли в нем. Еще минут через пятнадцать примчалась бронегруппа соседей — на стрельбу. Матерились на чем свет стоит: какого хрена не вызвали по рации. Вызывали, да без толку. Как потом оказалось, уходя под вечер домой, двое милиционеров-дагестанцев вывели рацию из строя.

Редкая ночь с той поры обходилась без стрельбы по постам «Росомахи».

Прогулка

Четвертое апреля. Вечереет. Идет дождь. Сыро и холодно. Скучно. Снимать что-либо уже невозможно. Прихватив на всякий случай кофр с аппаратурой и выведав у знакомых бойцов пароль, решаю сходить на один из постов ОМОНа. Темень жуткая, но где-то в центре города горит пробитый газопровод, и колеблющиеся языки пламени более или менее освещают мой путь. Старательно обхожу лужи, у входа на пост счищаю комья грязи с ботинок. В будке темно и холодно, но все же теплее чем снаружи. Бойцы курят, зажав сигареты в ладонях, по крыше барабанят редкие тяжелые капли дождя. Со стороны недостроенной больницы, что напротив поста, короткими очередями начинает бить автомат. Пули сочно вгрызаются в блоки, которыми обложен пост. Нас предупреждали, что ночью на охоту в больницу уходят собровцы. «Духи» достали: через ночь из района больницы обстреливают территорию школы. Но в самом здании больницы все тихо, боя не слышно, а стреляют явно по нам. Да и калибр не наш. У наших 5,45 мм, а этот крупнее — 7,62. «Череп» начинает отвечать автомату из пулемета, и вскоре все, кто был на посту, уже в упоении нажимают на гашетки.

 

«Откликнулись» на посту 4, за компанию, наверное. На пятом пока молчат. Там «рижане», Олег Сидорчик и Мишка Кэмел. Ребята свое дело знаю, наблюдают за угловым домом, откуда нередко постреливает чеченская старуха. Вот ведь дела, днем с этого дома армейцы и омоновцы глаз не спускают, ночью его также держат под прицелом прибора ночного видения — никто, кроме старухи, не выходит и не заходит в дом. На нее уже и вблизи смотрели: старуха как старуха, и шмон в доме неоднократно проводили, но проходит дня два-три — и с крыши его снова стреляют.

 

Пока суд да дело, успеваю достать вспышку и фотокамеру. Нажимаю на спуск, холодный свет озаряет все вокруг. Пост как на ладони. В следующее мгновение лечу в грязь: откуда-то сбоку начинает бить чеченский «Борз». Скорострельность у него низкая, и потому звук весьма характерный, какой-то квакающий. Пули шлепаются о стену школы метрах в ста пятидесяти позади нас. Лежу, уткнувшись носом в грязь, может быть, стреляли и не в меня, но в луже мне сейчас как-то уютнее.

Возвращаемся в казарму. Только уснул — опять стрельба. Стреляет где-то близко пулемет, верещит от боли и страха то ли собака, то ли кошка, но просыпаться уже не хочется.

Чистильщики

Нас обстреляли по дороге, ведущей из района Черноморья в Заводской район города Грозного. Пули просвистели в тот момент, когда парни из тюменского СОБРа высаживали меня у монумента с воззванием «Люди, берегите мир!» Боковой ветер украл звук выстрела, и поэтому невозможно было определить, откуда стреляли. Единственно, что мы поняли — стрелял не снайпер. Снайпер бы не промазал...

В тюменский СОБР я попал под вечер 5 апреля, когда бойцы поминали погибшего товарища. Мне протянули бумажный стаканчик с водкой и сказали: «Пьем за нашего павшего друга Олега, капитана милиции из республики Коми». Дрожащий язычок пламени свечи бросал скупой свет на суровые бородатые лица, на стоящий в торце стола стаканчик с водкой, накрытый кусочком хлеба. Олег погиб при «зачистке» одного из домов в районе 1-й комендатуры Ленинского района города. Стреляли профи: пули угодили в подмышечную впадину, где бронежилет уже не защищает тело. Смертельно раненого капитана выносили через пролом в стене дома, который проделал БТР. торопились. До госпиталя не довезли, не сумели: через двадцать минут Олега не стало. С того дня БТР. который водил Олег и на броне которого он скончался, переименовали из «Домового» в «Олега». А вообще-то вся приданная собровцам в Чечне техника имеет свои имена: «Олег», «Бродяга», «Змееныш», «Гоша». Опознать ее в массе армейского железа можно легко и просто: над БТРами развиваются знамена «цвета пролитой крови». В последнее время они «украшены» черной траурной лентой.

 

Красные знамена в Чечне это не просто опознавательный знак СОБРов, это, если хотите, фронтовой шик, этакий вызов всему и вся, и в первую очередь, наверное, смерти.

На операции выезжали по два-три раза в сутки. Задачи СОБРа в Чечне в чем-то перекликаются с задачей ОМОНа. Это проведение так называемых «зачисток» территории, прочесывание улиц, домов, заброшенных промышленных объектов. Цель поиск спрятанного оружия, выявление и взятие под стражу просочившихся и оставшихся в городе боевиков. Дело-то архиважное, но внешне малоприятное. Попробуй найти их среди сотен домов, тысяч квартир, приусадебных участков, да и невелико удовольствие «шмонать» по чужим квартирам, заглядывать в каждый угол, подвал, на чердак. Поэтому каждому отряду приданы оперативники, так называемые «совы», в задачу которых входит работа с агентурой и пленными.

 

Работают собровцы под прикрытием БТРов, передвигаясь по «зачищенной» территории своеобразным клином. Пока одна тройка стремительным рывком перемещается от одного укрытия к другому, остальные держат под прицелом всю окружающую местность. Затем роли меняются. Главное внимание в этот момент — проемам в стенах, окнам домов и подвалов, откуда, как правило, и звучат выстрелы. Чаше всего в упор, роковые.

 

Наученные горьким опытом, собровцы при малейшем подозрении пускают в ход оружие. Промедление может стоить жизни. Особое внимание при проверке ломов и «зачистке» территории уделяется мужчинам. Оказывается, обнаружить боевика на первых порах было относительно несложно: главная особенность — наличие в карманах семи железных рублей советского образца, а также находящейся в документах банкноты достоинством в три. пять или десять советских рублей. Очень внимательно осматриваются руки — на предмет наличия мозоли на указательном пальце, затем плечи: после нескольких дней боев на них от отдачи при стрельбе образуются синяки. И эту метку никуда не спрячешь.

Потери

Ранило Сережу Копытова из группы Федоровича. Ребята несли охрану штаба ГУОШ. Ночью начался интенсивный обстрел здания из автоматов и пулеметов. Копытов был без бронежилета, и пуля попала в спину, срикошетировав от стены. Вышла из груди, зацепила верхушку легкого, а кроме того, трассер разорвался внутри.

Серега лежал без сознания, хрипел. На губах и груди вспухали и лопались кровавые пузыри. Его отправили в госпиталь, в Ростов. Скинулись кто сколько мог. насобирали в дорогу чуть более 500 тысяч рублей. Через пять дней приехали навестить. Слава Богу! — живой. Лежит в палате в чем мать родила, весь торс в бинтах, но в сознании. И без денег. Рассказал, что и в себя-то пришел оттого, что пожилая санитарка сдирала с шеи золотой крестик, который подарила жена Наташка перед отправлением в Чечню. Пришлось среди обслуживающего персонала госпиталя провести небольшой «семинар» на тему: «Правила хорошего тона при обращении с нашими ранеными героями». Деньги вернули: триста шестьдесят тысяч.

На другой день пришла весточка из дома. Ночью из ГУОШа по рации вышли на Москву, оттуда соединились с Тюменью. Среди прочих вещей сообщают: на курорте общероссийского значения «Тараскуль», что недалеко от города, лечатся «на водах» раненые и контуженные боевики...

Ездил в СОБР-2, группу, возглавляемую майором Николаем Осоткиным. «Проскочил» с ними до троллейбусного парка. Парк обороняли афганские моджахеды, и поэтому бои здесь были жуткими. Кругом мины, мины, мины. Наши «садили» по парку из минометов (в основном, калибр 82 мм), и процентов 50 из них не разорвалось. Собрали те, что были поближе, и подорвали. На балконе соседней разбитой пятиэтажки женщина ругается: «Всю одежду на веревке закоптили. Когда же это все закончится!» Ребята огрызаются: «Вот погоди, подорвется кто-то здесь из твоих — первая к нам прибежишь».

 

Вообще же за неполные двадцать дней с момента прибытия группы в город отряд под командованием майора уничтожил двадцать восемь 82-мм мин, тридцать две 100-мм снарядов от «Рапиры», девятнадцать 122-мм осколочно-фугасных снарядов, пятьсот семьдесят шесть 23-мм зенитных снарядов от «Шилки», обезвредил десятки выстрелов от РПГ-7 и гранатомета «Муха», разминировал мост через Сунжу в районе химкомбината. И это далеко не полный перечень...

Все чаще в отношениях между парнями проскальзывало раздражение. Всем уже все надоело до чертиков. Люди устали. И в первую очередь психологически. И если раньше со смехом вспоминали, как в первый день в Грозном самый здоровенный боец отряда — Соловей — колол дрова и вдруг с жутким воплем «мины!» ворвался в здание и растянулся на полу, и только услышав гомерический хохот, поднял голову (оказалось, что свистели осветительные ракеты), то теперь смех звучат все реже и реже. Даже записные балагуры — «Сова-1» (Андрюха из города Ефремов) и «Сова-2» (Саня из Тулы), — опрокинув вечером стаканчик, быстрее заваливались спать.

Тяжелее всех в нашей компании приходится Лорду, трехлетней немецкой овчарке. После рейда в Гудермес, когда всю ночь напролет расположенная рядом батарея САУ долбила по горам, у пса что-то случилось с психикой. Лорд на базе сидит в загончике, но заслышав стрельбу, начинает сильно нервничать. Услышав же свист и недалекие разрывы мин, начинает быстро-быстро рыть яму под загородкой вольеры. Протискивается в нее, сдирая кожу и оставляя клочья шерсти по краям, несется в здание и забивается под кровать капитана. Если же дверь по какой-то причине забывают оставить открытой, бедный Лорд прячется под БТРы. В Тюмени это была лучшая оперативно-розыскная собака в СОБРе, смело шла на выстрелы при задержании преступников.

Окончательно «планка рухнула» у Лорда уже по пути домой, в аэропорту Екатеринбурга. Искусал хозяина, одного из лучших бойцов отряда — Венчика, и еще двоих. Пришлось пристрелить.

Домой я улетал тем же бортом, на котором летел в Грозный. Ветер носил над городом тучи серой пыли, со стороны Терского хребта наступали тучи. Доносились звуки выстрелов.

Обновлено 23.10.2011 10:04
 
Поезд на Гудермес PDF Печать E-mail
Автор: Юрий Баранюк   
23.10.2011 09:31

Спустя 20 минут этот поезд будет обстрелян чеченскими боевиками


Фото автора

Апрельским днем 1995 года состав из локомотива с четырьмя пассажирскими вагонами, миновав станцию Червленную, на большой скорости шел к Гудермесу. Рядом со мной ехали четверо омоновцев. Рукава подвернуты, на каждом бронежилет, на левом боку у каждого пистолет в кобуре, на правом — автомат.

За несколько километров до очередной станции локомотив вдруг начал сбавлять скорость, пока совсем не остановился.

Что случилось? — встревоженно спросил я не то у омоновцев, не то у самого себя.

Ты, молодой человек, видно, первый раз в этих местах, — ответил из-за спины старческий голос. — Это кто-то из соседней деревни попросил машиниста остановиться, вот он и остановился...

Не прошло и двух минут, как состав снова двинулся. Я подумал, что старик был не совсем прав. За много месяцев до ввода российских войск в Чечню я больше десятка раз проехался по ее территории в составе конвоев российского ОМОНа, сопровождавшего через Чечню грузовые поезда. Я многое могу вспомнить по моим дневниковым записям, сделанным в ту пору...

Главное — не останавливаться

6 марта 1994 г., 11.45. Станция Прохладная Северо-Кавказской железной дороги. Наш поезд номер 2082 отправляется на Махачкалу. Спустя пару часов мы уже катим по территории Чечни.

16.20. Станция Гудермес. Темнеет. Звучат выстрелы. Примерно человек двадцать подъехали на машинах к нашему составу. Недолго думая, подскочили к одному из вагонов и кинулись его вскрывать. Мы пустили ракеты, дали автоматную очередь. Грабители отступили. Поезд тронулся.

Когда проезжали через окраину города, кто-то сорвал концевой кран, который находится между соединительными шлангами вагонов. Может, это дело рук детворы, которая заскочила на площадки, пока стояли в Гудермесе. И тут же по левую сторону появились автобус, КамАЗ, тяжелые мотоциклы с колясками и «уазик» с фарами-искателями. Бандитов человек 70 — 80, большинство хорошо вооружены. Завязался настоящий бой. Плечом к плечу с российскими омоновцами отстреливаются чеченские полицейские. Как на зло, во второй группе забарахлила радиостанция, связи с ней нет.

Чуть не с десяток вагонов пришлось обежать ребятам, пока нашли они этот злополучный кран. Бандиты светят ракетами и бьют по ним одиночными и очередями.

Двинулись. Но хитростям бандитов нет конца. Впереди поставлены перемычки на рельсы, отчего на семафоре всегда горит красный. Набирая скорость, состав идет вперед. Автобус и «уазик» пылят рядом, не отстают. Преследование длится минут 20, потом раздосадованные неудачей грабители делают несколько выстрелов в нашу сторону и поворачивают назад.

Наши потери: двое раненых. Израсходовано более 800 патронов.

7 марта, 13.30. Возвращаемся из Махачкалы. На участке Кади-Юрт — Гудермес идут постоянные срывы концевых кранов. Тут же из ниоткуда являются десятки охотников за легкой наживой. Большинство вооружены до зубов.

Под самым Гудермесом кто-то добирается до стоп-крана. Рядом с замершим составом, примерно посередине, появляются до сотни пацанов. У одних топоры, у других — металлические крючья. Из толпы выныривают двое с гранатами в руках.

Хотите, взорву вас? — спрашивает нас один, поигрывая Ф-1. Милиционер достает из ватных штанов ракетницу:

А хочешь, эта вот штуковина не оставит от тебя даже мокрого места?

Ладно, ладно, я пошутил...

А в это время ближе к хвосту состава несколько мальчишек пробивают уже стенку вагона и крючьями пытаются извлечь находящийся там груз. Завершить операцию им помешали «дяди» в синих бушлатах.

Около 16.00 на невысоком холме показались двое на мотоцикле с коляской. Тот, что в коляске, ударил из пулемета по хвостовым вагонам. Стреляем в ответ.

9 марта. 13.00. Станция Кади-Юрт. К нам в вагон подсели несколько чеченских полицейских вместе со своими стажерами. У каждого стажера всего по шесть патронов на автомат. Когда трогаемся, видим обгоняющие нас на огромной скорости по боковой трассе красные «Жигули».

13.20. На обочине стоят те самые красные «Жигули» и «Мерседес». При нашем приближении из машин вышли несколько вооруженных парней. Пользуясь тем, что состав шел на небольшой скорости, один из них попытался подскочить к вагону и сорвать концевой кран. В него стреляют. Остальные бандиты, спрятавшись за машинами, прикрывают первого огнем. Налетчику удалось вскочить на подножку вагона-рефрижератора. Но он просчитался. Рядом оказался милиционер, который с размаху ударил бандита в лицо прикладом автомата. Налетчик схватился за лицо и спрыгнул. Метрах в трехстах от дороги в просветах деревьев виднеются две поджидающие грузовые машины.

Мы не уследили: кто-то из бандитов все же сумел вскочить на контейнер и принялся долбить его ломом. Кто-то из омоновцев стреляет, и грабитель летит вниз, головой на камни. Пуля попала ему в лицо.

К нашему удивлению, налетчики прекратили преследование, подобрали труп и предпочли скрыться.

15.10. На въезде в Гудермес на железнодорожном полотне мы видим сотни людей. На рельсы навалены шпалы, доски и тому подобное. Почти все мужчины в толпе вооружены автоматами. Они потребовали, чтобы мы выдали им того, кто застрелил их родственника и друга. В противном случае они угрожали открыть огонь из гранатометов, пока всех нас не перебьют. Дали нам на размышление два часа. За полчаса до истечения срока мы начали прощаться друг с другом и готовиться к последнему бою. Надеяться нам было не на что.

Но в последнюю минуту помощь подоспела: в виде двух грузовиков с двумя десятками чеченских полицейских из Грозного. С их помощью толпу разогнали и очистили путь от хлама.

Наш состав чеченские полицейские дальше сопровождали на грузовиках по дороге. Наши прежние знакомые-бандиты следовали в полукилометре позади состава, рассчитывая, что полицейские повернут обратно.

19.30. Мы переехали через мост. Ура, мы спасены! До ближайшего рейса можно спать спокойно.

17 марта пришел приказ прекратить сопровождать поезда через Чечню...

Бой на станции

Наш состав все-таки добрался до Гудермеса к полудню. Но не успели мы выйти из вагона, как со стороны рынка в ста метрах от вокзала, с крыши дома, застрочил пулемет. Крики, брань, выстрелы, — все смешалось. Пули бьют по стальной обшивке локомотива и рикошетят в полуметре от меня. Накрыло двух машинистов, как раз спускавшихся на перрон. Один из них скончался на месте.

Отрядом транспортного ОМОНа командует ростовчанин лейтенант Роман Ш. Если бы не российские знаки отличия, его, благодаря черной бороде, можно было бы принять за чеченца. В его подчинении оказываются еще теперь и несколько милиционеров на станции.

Парни разбились на две группы.

Валера, — обратился Роман к высокому, светловолосому пареньку, единственному среди милиционеров, который гладко выбрит. — У тебя пулемет, пойдешь с новгородцами... на всякий случай.

Пока мы передвигались, прячась за всевозможными укрытиями, пальба из того злополучного пулемета прекратилась. Ясное дело, чеченцы не станут дожидаться, пока их закидают гранатами. Короткими перебежками мы добрались до того самого дома и ворвались в него... Ни единой живой души.

Где-то поблизости раздаются автоматные очереди. Омоновцы насторожились.

Это новгородцы! — заключает Роман. — Живо к ним!

Бежим вдоль бывшего городского парка, от которого остались одни пни, траншеи и раскиданные обломки бетонных труб. Напрямую через парк — значит стать отличной мишенью для снайпера, который, видимо, только того и ждет. Поэтому мчимся в обход, дворами и огородами.

Где-то рядом яростно застрочил пулемет. «Это по нашим палят»,— заключает кто-то из омоновцев. Но только мы показались из укрытия, как над нашими головами засвистели пули. Один из милиционеров ранен. Очевидно, новгородцы напоролись на засаду. Чеченцы попытались окружить их, чтобы уничтожить до подхода армии — и тут-то наскочили на нашу группу.

Все в дом! — командует Роман, открывая прицельный огонь по чеченцам в пятнистой форме на другой стороне дороги. Но стоило нам укрыться за стенами двухэтажного дома, как стрельба вдруг прекратилась. Нападавшие отступили так же внезапно, как и появились. Я оглянулся и увидел идущий по дороге БТР, стреляющий вдогонку отступающим чеченцам. А вскоре появились и новгородцы, двое из которых были ранены.

Где Валера? — спросил Роман.

Он остался нас прикрывать, — ответил один из новгородцев.

Спустя несколько минут мы уже стояли на том месте, где младший сержант милиции, 23-летний Валерий Цуканов остался прикрывать отход группы омоновцев. В него попали шесть пуль, две из которых были смертельными.

 
Конкурс «Горячая точка» PDF Печать E-mail
Автор: Владимир   
23.10.2011 09:28

На позиции Тольяттинского ОМОНа. Вторая командировка за 1995 год — май-июнь, г. Грозный. Фото Дмитрия Зверева

Старшина радуется, сержант суров. Отдельная рота спецназа ГРУ готовится идти в засаду под Шали. 17 марта 1995 г. Аэропорт Грозный-Северный. Фото Виктора Хубаева

 

 
Ветераны спецназа создали ассоциацию PDF Печать E-mail
Автор: Сергей Козлов   
23.10.2011 09:27

«РОСА» — такое наименование получила новая Ассоциация ветеранов войск специального назначения ГРУ ГШ, созданная в июне 1995 г. в Москве. Председателем ассоциации выбран полковник Альберт Шинкарев — бывший советник по спецоперациям Фиделя Кастро, участник планирования ввода Советской Армии в Афганистан. Заместитель председателя — Сергей Мудров, на момент увольнения в запас в 199I году — начальник штаба бригады спецназа в Старом Крыму. По его словам, главная цель создания Ассоциации — объединение усилий и энергии «запасников» спецназа, прежде всего — для организации взаимопомощи и поддержки. Это включает очень многое — от организации помощи в трудоустройстве офицерам и солдатам спецназа, уволенным в запас, до поддержки семей сослуживцев, погибших или пострадавших при исполнении служебных обязанностей. Ассоциация будет пытаться восполнить пробел, возникший в военно-патриотическом воспитании молодежи, в том числе используя богатый американский опыт в этой области.

Несмотря на то, что с момента создания Ассоциации прошло не так уж много времени, у нее на счету есть конкретные результаты. Трудоустроено много офицеров спецназа, а в ноябре Ассоциация оказала помощь семьям офицеров из Чучковской бригады, погибшим в Чечне. Ассоциация помогла доставить имущество к новому месту жительства.

Помимо «РОСЫ», существуют и иные объединения ветеранов различных ведомственных спецподразделений («Альфа», «Вымпел» и др.). Их проблемы и цели во многом схожи. Поэтому одну из задач «РОСА» видит в попытке объединить их в новую единую ассоциацию или союз.

Для всех, кто заинтересовался деятельностью «РОСЫ», сообщаем контактный телефон Ассоциации в Москве: 248-35-09. *

Обновлено 23.10.2011 09:28
 
Кабульские разборки PDF Печать E-mail
Автор: Эркебек Абдулаев   
23.10.2011 09:09

Фото: архив автора

Мина

Мой «уазик» пылит вверх по склону горы. Завтра занятия по специальной тактике, поэтому нужно подготовить учебное место. Ночью прошел дождь, но уже все подсохло. Сильный ветер замел дорогу. Мне это не нравится, потому что. когда едешь по накатанной колее, сразу заметишь взрыхленный участок или подозрительный бугорок. А тут ничего не видно. Помню, как на этой же дороге в 1984 году самосвал, возивший камень, поймал мину. Мы сидели на веранде штаба полка и пили чай, когда услышали взрыв. Оказалось, «Татра» наехала на мину левым передним колесом. Водителю-афганцу оторвало ногу.

По мере того, как «уазик» забирается все выше, беспокойство возрастает. Страх перерос в панику! Стой!!! Бью по тормозам и выхожу из машины. Илу вперед, разгребая ногой пыль. Противотанковая мина! У меня шок! Это уже из области мистики... Каким образом я мог почувствовать ее?

Уничтожение боеприпасов

На складе накопилось много взрывоопасных предметов, подлежащих уничтожению. Солдаты нагрузили ГАЗ-66 вровень с бортами, рессоры прогнулись в обратную сторону. На первой скорости, потихоньку двигаемся в сторону самого дальнего поста безопасности. Находим старую воронку от авиабомбы и укладываем там штабеля ракет системы «Ураган» с вакуумными боеголовками, сверху — «Град». Засыпаем их всякой мелочевкой. Со всех сторон обкладываем противотанковыми минами, связываем взрывную сеть из детонирующего шнура. Инициирование должно происходить сверху, чтобы не разбросало снаряды.

Уничтожение ракет имеет свои особенности: надо добиться, чтобы пороховая топливная начинка также сдетонировала. Иначе беда! Не дай бог, эта многометровая дура улетит в Кабул! Недельку назад мы с курсантами, стреляя ракетами, нечаянно отправили одну из них в город. Ракета без взрывателя ударила в склон горы, рикошетировала и пролетела над головой часового советской сторожевой заставы. Солдатик лишь варежку разинул. Со мной на полигоне был коллега из КГБ. Проводив задумчивым взглядом ракету, он повернулся ко мне:

— Я никому об этом не расскажу!

Пока мы возимся со штабелем ракет и мин. подходят любопытные бойцы афганского поста безопасности. Объясняем им, что сейчас будет громкий «Ба-бах!» Они должны спрятаться поглубже и не высовываться еше целую минуту после взрыва, иначе на голову может упасть какая-нибудь бяка. Их лачуга находится от места подрыва метрах в трехстах. Общий вес снарядов и мин более двух тонн (сужу по грузоподъемности ГАЗ-66).

Возились мы долго — солнце на закате. Наконец, все готово. Курсанты — в машине с заведенным двигателем. Я поджигаю спаренный огнепроводный шнур, запрыгиваю в кузов: «Вперед!» Мчимся до другого поста безопасности, расположенного в 800 — 900 метрах.

 

Загоняю всех в ДОТ, через амбразуры которого наблюдаем за обстановкой. Услышав шум мотора нашей машины, из землянки вылезает заспанный офицер. Солдаты кричат ему, чтобы он спрятался, сейчас будет взрыв! Офицер лишь улыбается и, расстегнув ширинку, демонстративно мочится. Взрыв! Сперва бесшумно возник багровый огненный шар, затем образовался «атомный» гриб высотой более ста метров. Дрогнула земля. Хорошо видно, как в нашу сторону, вздымая пыль, стремительно приближается ударная волна: тяжелый грохот! Стены дота ходят ходуном! Из пыли и дыма под углом примерно 60 градусов в небо медленно стартует ракета! Ну прямо-таки «Восток» Юрия Гагарина! Видимо, это топливная часть одного из «Ураганов». Описав пологую дугу, ракета падает на рисовое поле. Начинается пожар. Курсанты кинулись было на улицу, но я загородил дорогу: нужно подождать минутку. Раздался шелест. Перед офицером с расстегнутой ширинкой на землю шлепается здоровенный кусок железа!

Едем к эпицентру взрыва. Чем ближе, тем больше осколков, усеявших землю. Вблизи воронки земля сплошь черна от металла. Спрыгиваем с кузова. Почва, обычно твердая как камень, взрыхлена до такой степени, что ноги проваливаются по щиколотку. Образовалась огромная яма. глубиной около семи метров. На дне воронки — странный белый налет. Растираю этот порошок в пальцах: боже мой, мрамор. Видимо, мы нечаянно разрушили какое-то древнее сооружение! К нам подходят обалдевшие солдаты поста безопасности. Взрыв был так силен, что их лачуга покосилась, оштукатуренные и побеленные стены дома иссечены осколками. Слава Аллаху, все живы!

 

Пока закуриваем и делимся впечатлениями, в воздухе раздается глухой удар, затем второй. Афганцы непроизвольно приседают. Через несколько секунд в горном ущелье Пагмана километрах в десяти поднимаются два чудовищных по размерам пыльных гриба. Опять двойной звуковой удар и еше два гриба! До нас доходят тяжелые раскаты взрывов. Это 40-я армия бьет вакуумными ракетами. Четыре такие ракеты мы только что уничтожили.

Солнце уже ушло за горы. Мы заезжаем в штаб полка. Навстречу растеря-ный дежурный офицер. В штабе выбиты все стекла, хотя дистанция до места ликвидации боеприпасов около полутора километров! Решив, что по штабу оперативного полка моджахедами был нанесен удар какой-то сверхмощной ракетой, дежурный сообщил об этом в Кабул. Доблестная «сороковая», не раздумывая, ответила по «духам» четырьмя вакуумными.

Кандагарский принц

Как-то вечером, пришел хозяин нашей квартиры. Пьем чай. Он рассказывает.

— Мой сосед по профессии — обмывальщик трупов. Недавно за ним приехал «Мерседес». Сосед собрал свои принадлежности и сел в машину. Ему завязали глаза и долго петляя, возили по городу. Наконец, привезли на богатую виллу. Хозяин виллы предложил подождать в холле и удалился. Вошла прекрасная юная женщина в дорогих одеждах с золотыми украшениями. Поставила поднос с изысканными яс-

твами и исчезла. Вскоре в доме раздались плач и причитания. Вернулся хозяин и пригласил следовать за ним. В соседней комнате сосед увидел мертвую женщину. Ту самую, которая только что угощала его. Дрожа от страха, сосед начал свою работу: снял с женщины одежды И украшения, обмыл еще теплое тело и обернул покойную в саван. Хозяину, безмолвно наблюдающему за его работой, он протянул узелок с платьем и драгоценностями, но тот. согласно афганским обычаям, отдал их обмываль-щику. Соседа вновь посадили в машину, завязали глаза и привезли домой, наказав держать язык за зубами...

Жуткая история. Судя по почерку, этим изощренным женоубийцей мог быть только один человек в Афганистане: кандагарский принц.

После вывода советских войск из южных провинций, афганское правительство начало заигрывать с тамошним некоронованным королем. Его сыну присвоили звание генерал-майора, приняли в партию НДПА. Принц был большим любителем женщин и лаже курировал женское общежитие кабульского университета. Как-то на одной из встреч бойкая студентка задала ему вопрос:

— У Пророка было всего четыре жены. У вас. говорят, около тридцати. Разве это совместимо с мусульманской и партийной этикой?

Принц расхохотался:

У меня всего две жены, а остальные — любовницы. Но ты, красавица, мне так понравилась, что хочу взять тебя в жены!

Понятно, что принцу отказать трудно, а симпатичному — вдвойне. Сваты с богатыми дарами двинулись к родителям девушки. Тут же сыграли свадьбу. На свадьбе принцу приглянулась подружка невесты. Недолго думая, он заодно женился и на ней.

Я видел одну из них: эффектная современная брюнетка в джинсах в сопровождении нескольких джигитов, вооруженных «Узи», покупала себе шмотки на базаре. Она тыкала в понравившиеся веши пальчиком, и они тут же перекочевывали в безразмерный мешок. Пожилой мужичок из ее свиты не торгуясь рассчитывался с продавцом. Наши простые советские жены, глядя на нее исходили желчью и черной завистью.

Лоя Джирга

В Кабуле — важное политическое событие. Собрался съезд народов Афганистана — Лоя Джирга. МГБ проделало большую работу по подбору делегатов съезда. Теперь делегаты должны избрать президента Афганистана. Неугодных вождей племен заранее отстранили от участия в Джирге, минируя с воздуха пути следования и нанося массированные бомбо-штурмовые удары по позициям их вооруженных формирований. За угодными вождями специально высылали вертолеты. Подозреваю, что партнеры списали бомбардировки на 40-ю армию.

Уже далеко за полночь. Я возвращаюсь с ночных стрельб. Нужно отвезти нескольких афганских офицеров в 5-е управление МГБ. Окна кабинетов ярко освещены. Оперативный состав управления на рабочих местах. Глаза у ребят воспалены.

Что здесь происходит? Афганец устало зевает:

Считаем бюллетени. За Наджи-буллу проголосовало 36% делегатов. Этого мало. Доводим цифру до 63%. Утром счетная комиссия обнародует «официальные» полученные данные...

На следующий день в актовом зале Кабульского университета вновь собрались народные избранники. Вдруг к трибуне выходит пьяный генерал, срывает с себя мундир и начинает стаскивать штаны. Это наш кандагарский принц, оскорбленный тем, что его не посадили в президиум возле Наджи-буллы, решил выразить свой протест. К нему кидаются несколько офицеров, тащат за кулисы. Принц при всем честном народе успевает съездить по физиономии моего друга Рашида. Материт командира оперативного полка. Комполка хватается за пистолет. На улице, с трудом подавив искушение, он всаживает всю обойму под ноги хулигана. Принц вопит дурным голосом. Зовет на помощь. Его личная охрана, не допущенная на территорию съезда, кидается на выручку. Происходит небольшая свалка с перестрелкой. Принца закидывают в «Мерседес». Дежурный БРДМ слегка доворачивает башню и выплевывает короткую очередь из КПВТ вслед удирающим машинам. Задний «Мерседес» разносит в клочья.

У принца в Кабуле несколько вилл и около трехсот боевиков. Взбешенный министр МВД отдает приказ хватать и расстреливать их на месте. Более благоразумный министр МГБ отправляет на переговоры с принцем заместителя командира полка Хошаля.

Разборка

Безоружный Хошаль подходит к воротам виллы, где укрылся наш герой. Туг на его беду подкатывает джип с боевиками, спешащими на выручку своего шефа. Хошалю почти в упор всаживают из ПМ пулю в шею. Увидев упавшего Хошаля, солдат оперативного полка бьет по джипу из РПГ-7. Вдоль стены крадутся еще два боевика. Раненый и вдобавок контуженный близким взрывом фанаты Хошаль подбирает пистолет, из которого только что схлопотал пулю, и подстреливает боевиков. Хошаля уносят. Машина горит. На вилле затаились. На сцене появляется мой старый друг Рашид. Он дает команду гранатометчику открыть огонь по окнам. Однако обе фанаты уходят чуть выше крыши и взрываются где-то в городе. Рашид отправляет водителя с ключами от своего кабинета. У него под диваном спрятано четыре одноразовых гранатомета М-72 американского производства (мой подарок). Вскоре водитель возвращается с гранатомета-ми. Рашид аккуратно всаживает в каждое окно по выстрелу. Слышны вопли, валит дым. Протрезвевший и перепуганный принц из подвала звонит по телефону в МГБ. просит прекратить огонь. У него куча трупов. Он сдается.

Позднее мы навещаем Хошаля в госпитале. У его койки и дверей палаты круглосуточно дежурят два автоматчика — принц успел отдать приказ своим подчиненным ликвидировать все командование оперативного полка вместе с советниками. Он, конечно, погорячился. Мы здесь абсолютно ни при чем. Наше руководство забило тревогу: «Хрен с ними, с несколькими советниками, хуже будет, если потеряем Кандагар!»

Принца нельзя убивать, нужно успокаивать. Его тут же с двумя верными женами спецрейсом отправляют в Сочи. С собой он взял два мешка: один с долларами, другой — с чеками «Внешпосылторга».

Справедливости ради нужно отметить, что папаша-король публично осудил выходку своего неразумного отпрыска. По возвращении из Союза, принц вернулся в свою вотчину — Кандагар. Однако родственники убитых боевиков «наехали» на принца. Тот удрал за кордон. Вскоре он прислал одному из советников КГБ слезливое письмо, приглашал к себе в... Пакистан.

Хошаль оклемался быстро. Удивительно, что 9-мм пуля ПМ прошила навылет шею между трахеей и сонной артерией, не зацепив жизненно важных органов и скелета.

Рашид оказался в дурацкой роли кровного врага своего вчерашнего друга и собутыльника. Нужно готовиться к разборке...

Подельники

Застаю в кабинете Рашида двоих незнакомых советских офицеров. Это — новый командир кабульской роты спецназа с заместителем. Дело в том, что ГРУшные офицеры довольно часто пользовались оперативной информацией, поставляемой Рашидом. Знакомимся. Я приглашаю их всех к себе в гости. Уже давно обещал угостить афганского друга пикантным блюдом: конской колбасой и бешбармаком. Гудим всю ночь. Наутро Рашид улетает на отдых в Союз. Через месяц, по возвращении в Кабул, прямо у трапа ему надевают наручники. Арестованы и спецназовцы. Оказывается, Рашид, чтобы отомстить своему кровнику, решил попользоваться услугами новых друзей. Ночью братва в масках с бесшумными пистолетами перелезла через забор виллы и кого-то там пристрелила. Армейцы сдуру прихватили магнитофон, который и стал основной уликой их деяния.

Рашид сидит в афганской тюрьме. Советские офицеры — на гауптвахте. Я навестил последних. Свидание организовал военный прокурор. Мы приехали к ребятам с их однокашником по Рязанскому десантному училищу, командиром Пагманской сторожевой заставы Сашком и подружкой ротного. Посидели у них в камере. Угостили. Потом, оставив ротного с девчонкой, вышли за ворота покурить. Я неудачно успокоил ребят:

— Прокурор сказал, что «вышку» вам заменят на срок от 4 до 10 лет строгого режима.

У «зеков» вытянулись физиономии: они так долго сидеть не собирались. *

 
«ПерваяПредыдущая12345678910СледующаяПоследняя»

JPAGE_CURRENT_OF_TOTAL
 
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика